Ему не нравится, что его уводят всё дальше от госпожи Ромеро. Теперь, когда она осталась позади, её необъяснимая доброта кажется обнадеживающей. Элай крепче сжимает любезно обернутое вокруг него одеяло и старается не отставать.
Он не видел солнечного света годы, с тех пор, как начал работать в борделе. Когда его, наконец, выдергивают из здания, свет, шум и холод шокируют. Ледяная брусчатка тротуара обжигает его босые ступни, а рев проносящихся мимо машин заставляет отпрянуть.
Мужчина только жестче дёргает поводок, с силой таща его к черной машине с тонированными стеклами. Затолкав парня на заднее сидение, он садится за руль и захлопывает дверь.
- Поведение твоей сутинерши выглядит очень загадочно, - ворчит он, бросая на Элая угрожающий взгляд в зеркало заднего вида. - Ничего не хочешь рассказать об этом, щенок? Что в чёртовой сумке?
- Я... я ничего не знаю, господин, - всхлипывает Элай, обхватив себя руками. В машине почти так же холодно, как на улице, и тонкое одеяло не очень помогает. - Я сожалею, г... господин.
- Я не твой господин! - он рявкает.
- И...извините меня...
- Ты уверен, что не знаешь ничего такого? - к полному ужасу Элая он начинает перезаряжать появившийся из ниоткуда пистолет. - На данный момент любое твоё признание ещё может быть причислено к вине твоих прежних владельцев. Но если что-нибудь вскроется позже, ты пожалеешь об этом.
- Я не знаю, почему госпожа Брукс так странно ведет себя! Простите! - он умоляет полуживой от страха. Что если хозяйка тоже думает, что он что-то затевает против неё? Как он собирается убедить её, что это не так? Всё, что он может, это бороться за дыхание.
- На будущее: вы называете своей госпожой только капитана, и никого кроме неё, - сердито говорит юрист. - Ко всем остальным свободным женщинам следует обращаться "мадам" или "мем", а к мужчинам "сэр". Если ты не хочешь заставить Сирин ревновать. Тебе это не понравится.
- С...спасибо, что научили меня , с...сэр, - он заикается.
Это полезная информация , он конечно же не хотел бы заставить его хозяйку сомневаться в нем ещё сильнее, чем уже предстоит. Его госпожа ревнивая женщина? Что это должно значить для него?
Что если человек не зря волнуется и что-то плохое случится с госпожой сейчас? Адора Брукс опасный человек и сотрудники охраны те ещё мерзавцы, Элай хорошо это знает. Он так же не может отрицать, что их поведение было очень странным.
Но к счастью, госпожа присоединяется к ним (без черной сумки!), занимая место рядом с мужчиной, и машина тут же трогается с места. Раздраженный и тревожный диалог на иностранном языке почти сразу же заполняет тишину, а Элай пытается совладать с дрожью и стать, как можно более незаметным.
Ничего из этого не его ума дело. Его дело не отсвечивать, пока господа разговаривают, и выглядеть красиво, как полагается хорошему рабу. Это не просто, когда так холодно и страшно.
- Бедняжка, уже продрог. Печка скоро согреет воздух, - воркует госпожа Ромеро, обернувшись через плечо. - Когда мы прибудем на базу, тебе придётся пройти медицинский осмотр, но как только мы будем дома я как следует тебя отогрею.
Твердая хозяйская ладонь обхватывает его колено, а затем скользит вверх по капроновому чулку, потирая его бедро. Обычно он был бы испуган таким интимным прикосновением, но рука госпожи горячая даже сквозь кожаную перчатку, и его околевшее тело приветствует касание с нездоровым удовольствием.
Ох, звучит многообещающе для его ушей. Большая угроза, но он не может найти сил слишком беспокоиться. Он будет очень стараться, чтобы заработать возможность согреться.
- С...спасибо, госпожа.
Когда женщина убирает руку и отворачивается, Элай почти оплакивает потерю тепла.
Досмотр
Некоторое время Элай пытается следить за дорогой, но когда в машине и впрямь становится тепло усталость его забирает. Единственное, что не дает парню отключиться, это тревожное ожидание "медицинского осмотра".
Это имеет смысл, он знает. Это военная база, наверняка они захотят убедиться, что на нём нет жучков или что он не болеет чем-нибудь ужасным, ведь он шлюха в конце концов.
Элай был у врача лишь несколько раз в жизни и это никогда не сулило ничего хорошего.
Однажды жених госпожи Феллтон сломал Элаю запястье, но его отвели к врачу только через неделю, когда уже начались осложнения. Тогда доктор пытался убедить хозяйку просто отрезать ему руку, потому что считал сложное лечение раба ниже своего достоинства. Она отказалась, вместо этого просто отправив его на аукцион. Дежурный врач аукционного дома вылечил его запястье.