Он может чувствовать, как госпожа сердится и это делает его ещё более несчастным. Он не может не хныкать, когда врач вводит один скользкий палец внутрь него и боль жалит. Хотя госпожа, кажется, даже не замечает, а боль почти сразу исчезает.
- Вот и всё, дорогой, - уже в следующую секунду хозяйка с легкостью тянет его на ноги, садит на стол и приказывает подождать. Вместе с врачами она выходит из комнаты, оставив его наедине с Хлоей.
Ему требуется несколько минут, чтобы осознать, что всё действительно закончилось. Его оставили в покое, палец ничем не заменен и никто не собирается заняться с ним сексом. Он так облажался.
Госпожа специально взяла с него обещание, что он будет храбрым и покорным, но вместо этого он устроил истерику и опозорился перед докторами, и поставил хозяйку в неловкое положение.
Ещё никогда он не разочаровывал своих владельцев с такой скоростью. Хозяйка была так терпелива с ним, а он только ошибался и капризничал всё время. Это лишь подтверждает мнение, что он не заслуживает ничего кроме "жесткой руки".
- Не расстраивайся так, - Хлоя говорит нежным тоном. - Господин Льюис отличный врач. Сейчас он подберет лекарства и ты сегодня же почувствуешь себя лучше.
Теперь это очень сомнительно. Элай не отвечает, не зная позволено ли ему разговаривать с другими рабами, но пытается взять себя в руки.
- Хочешь стакан воды? - она спрашивает, и теперь Элай почти уверен, что это какая-то проверка. Он не так глуп и продолжает её игнорировать.
- Ладно, я понимаю, но у меня есть одежда для тебя. Я уверена, что капитан захочет одеть тебя по своему усмотрению, но регламент есть регламент, - рабыня подходит и протягивает ему стопку серой одежды в одной руке и пару ботинок в другой. - Я знаю о чём ты, вероятно, сейчас думаешь, но всё же советую тебе одеться. Скорее всего предполагается, что ты будешь готов идти, когда капитан вернется за тобой.
Элай предполагает, что это неправильно, но его догадки пока были только ошибочны. Хлоя, должно быть, знает местные порядки лучше него.
Со страхом он начинает облачаться в серую шерстяную робу. Наказание в любом случае грядёт, и когда госпожа возвращается, он тут же падает на колени, готовый просить прощения.
- Вижу ты уже готов, дорогой. Очень хорошо, - говорит госпожа. - Мы, наконец, можем идти.
Госпожа же не дает ему даже возможности извиниться: она суёт ему в руки бумажный пакет, накидывает ему на плечи плащ, оставленный Хлоей и уводит прочь.
- Госпожа! А как же ошейник...? - спрашивает он оказавшись на улице.
- Все вопросы потом! - Огрызается женщина, и тащит его под руку вверх по дороге. - Шагом марш домой!
Элай опускает голову. Ему пора перестать додумывать за свою хозяйку. Он решает, что будет целесообразно потратить время пути на то, чтобы обдумать то, как он собирается заслужить прощение.
Он разозлил хозяйку ещё прежде, чем он переступил порог дома, и теперь его дела плохи. Он не знает, как госпожа Ромеро предпочитает наказывать своих рабов, но он должен будет вынести это с готовностью, чтобы доказать, что он раскаивается и он благодарен за все её заботы. Без жалоб и слез, если только госпожа сама не захочет, чтобы он плакал.
Может быть, когда госпожа узнает, как хорошо он научен доставлять удовольствие, она будет снисходительнее к его бестолковости. Ему это нужно.
Это его последний шанс, как верно заметила госпожа Брукс.
С недобрыми мыслями он поворачивает вслед за хозяйкой к небольшому дому, который едва может разглядеть в темноте, и осторожно поднимается по ступенькам крыльца.
Едва госпожа впускает его в прихожую и захлопывает за ними дверь, Элай падает на колени и склоняется до самого пола. Женщина игнорирует его, снимая сапоги и пальто.
- Госпожа, ваш раб раскаивается...
- О, да ладно...
- ...за своё неприемлемое поведение на публике и за непослушание! Раб готов искупить свою вину любым способом, который госпожа посчитает справедливым... - Элай может чувствовать растущее раздражение хозяйки, но страх уже не дает ему остановиться. - Пожалуйста...
- Не надо, Элай, - говорит она с явным укором, и его снова начинает трясти.
Он не уверен, что он делает не так, но ему срочно нужно понять. Ему стоило помочь ей снять пальто, и обувь. Ему не следовало мять доверенный бумажный пакет, который он всё ещё сжимает в руках. Ему следовало смотреть на неё, как она ему приказала...
Он немедленно садится на пятки и со страхом смотрит в лицо хозяйки:
- Прошу вас о наказании за провинности, госпожа...