Но они были там, где были: северянка покупала время с ним шесть или семь раз за несколько месяцев. Она сидела без движения, смотрела на него с одержимостью от первой до последней минуты, а Элай вращался вокруг шеста и внутренне дрожал от страха. Сегодня он был полон надежды, странно утешенный её появлением.
Не считая того, что сегодня у него не было сил на обычный распорядок, его мышцы кричат от изнеможения при каждом движении. Оказалось, что он не может удерживать собственный вес на пилоне, и это заставило его чувствовать себя глупо. Это очень ограничивает его и Элай теряется. Что конкретно он собирается продемонстрировать тогда?
Он просто соблазнительно раскачивается в течении слишком долгого времени, всё больше чувствуя себя ничтожеством. Его конечности слишком жесткие, движения резковатые, обычная грация потеряна и он ничего не может поделать с этим.
Вдруг слезы снова возвращаются ему в глаза. Боже, он действительно ничтожество, не так ли? Даже когда он невероятно везуч и всё, что от него требуется это танцевать и выглядеть привлекательно, он не может не облажаться. Это причина, по которой он и оказался в борделе в конце концов, хотя изначально воспитывался, как раб-компаньон. Никогда ничего не может сделать правильно.
Элай не находит храбрости взглянуть на неё снова. Все равно его зрение размыто из-за слезливости, и, повернувшись спиной, он пытается незаметно протереть глаза. Сразу за тем он запоздало понимает, что она что-то сказала.
Она никогда ничего не говорила. Он оборачивается, и пугается ещё больше, видя как она встает. Его ноги слабеют ещё сильнее и он вцепляется в пилон, чтобы не упасть. Женщина щелкает пультом, и в следующую секунду музыка замолкает, а свет становится резче. В образовавшейся тишине голос северянки звучит, как щелчок кнута.
- Не в форме сегодня, да? Не мучай себя. Сядь.
Ноги Элая подчиняются ей прежде, чем он успевает осознать приказ. Он падает на колени с глухим стуком. Страх подавляет его на секунду, и он обхватывает себя руками, сжимаясь. Его сценическая маска игривой сучки исчезает окончательно вместе с музыкой и темнотой.
- И-и... - Элай пытается выдавить извинения за себя, но не может контролировать свой язык. Одна слеза ускользает вниз по его щеке.
Даже извиниться не может нормально. Не говоря уже о том, чтобы сидеть, как полагается для хорошо воспитанного раба. Он так чертовски влип.
Тяжелые армейские ботинки делают её шаги ещё более устрашающими. Элай ожидает, что она ударит его, увесистая пощечина кажется уместной в этой ситуации. Может, она схватит его за волосы и заломит голову назад, чтобы сказать, почему ему не стоит игнорировать её, а может, она просто возьмется за его ошейник и оттащит на кровать. Он точно не ожидает, что она направится прямо к двери для персонала. Прежде чем выйти, она говорит:
- Ты будешь ждать здесь, да?
Хозяин его уничтожит, понимает Элай. Это уже намного больше неприятностей, чем может быть легко прощено даже с наказанием. Если клиент требует аудиенции, чтобы лично выразить жалобы это грозит вам днями страданий, но рано или поздно вас простят. Худшее, то что он испортил драгоценную репутацию клуба плача и заикаясь.
Элай вытирает влагу с лица и волевым усилием заставляет себя сесть, как положено. Колени в стороны, руки за спину, плечи расправлены и прогнуться в пояснице насколько возможно. Он почти уверен, что выглядит хорошо. Всё в пустую, как только дверь за ним снова открывается, он опять вжимает голову в плечи.
Женщина возвращается в одиночку, тяжелые ботинки снова прогуливаются вокруг него.
- Чувствуешь себя лучше, да? - она спрашивает, подходя к мини-бару, и Элай только теперь замечает, что у неё есть легкий акцент. Он так же понимает, что её привычка заканчивать предложение вопросом может говорить об её неуверенности в своих языковых способностях.
- Да, леди, благодарю вас. Могу я сделать что-нибудь, чтобы поднять вам настроение? - он пытался звучать эротично, но на деле он сипит будто у него пневмония.
- Ты простужен или у тебя в горле пересохло? - говорит она вкрадчиво, и тяжелый неспешный шаг снова направляется к нему, заставляя его похолодеть от смутной угрозы. - Или это потому что ты плачешь?
Тогда Элай больше не может сдержать дрожь и снова заикается. Нет ни малейшего шанса, что он сможет говорить снова, но к счастью, она не ожидает ответа. Прямо перед его лицом появляется стакан с водой в жесткой когтистой руке.