И это заставило его чувствовать себя только более опустошенным. Вина закипела в нём будто яд. Учитывая снисходительность женщины, она заслуживает рабов, которые будут лишь радовать её всегда, когда она удостоит их вниманием.
Очевидно, госпоже приглянулась его внешность, но пройдет совсем немного времени прежде, чем она поймет, что это совсем не окупает все его недостатки. Зачем нужно его красивое тело, если оно не доставляет удовольствие, но доставляет неудобства? Элай давно не испытывал такого смущения за себя.
Эти чувства лишь сильнее давят на него, когда он, наконец, обращает внимание на одежду, которую госпожа оставила. Он аккуратно расправляет на постели комплект из мягких трикотажных брюк и футболки, красивый белый джемпер и пару пушистых шерстяных носок. На каждом предмете висит магазинная бирка, даже на носках. Это не имеет никакого смысла. Это не может быть для него, не так ли?
Почти всё его владельцы предпочитали, чтобы он просто всегда был голым. Или в эротическом белье, или в шелковом халате, настолько маленьком, что он ничего не прикрывал, или в каком-нибудь игровом костюме время от времени. Это кажется логичным, он постельный раб к конце концов.
Из всех его семи владельцев только господин Пранссен позволял Элаю носить настоящую одежду, когда он не использовался, и госпожа Мурр одевала его, когда её маленькие племянницы приезжали к ней погостить. Но в обоих случаях это были чьи-то обноски, застиранные и безразмерные.
В одежде, лежащей перед ним, было бы прилично появиться в присутствии детей. Вещи красивые, сочетаются друг с другом и совсем новые. Цены на бирках затёрты, но джемпер такой мягкий, что Элай не может не прижаться к нему лицом, и он знает, что такие деликатные ткани слишком дороги. Для раба само-собой.
Это не может быть для него. Ему даже не нужна одежда: он домашний раб, в доме достаточно тепло и госпожа, похоже живет одна. Это, должно быть, розыгрыш или какая-то проверка.
Вроде будет ли он так наивен, чтобы поверить, что ему позволено носить такие хорошие вещи? Или что он даже имеет право носить любую одежду? Он, конечно, знает, что одежда предназначена для людей.
Но даже, если это испытание, Элай ничего не может изменить. Госпожа дала ему прямой приказ надеть это и он может только подчиниться.
Одежда идеально ему подходит, но когда он смотрит в зеркало на дверце шкафа, то он выглядит совершенно неуместно. У брюк элегантный крой, а белый свитер придает ему интеллигентный вид, только скрытые в пряже серебряные нитки игриво сияют в свете лампы.
Если он выпрямит спину, то мог бы сойти за свободного благовоспитанного юношу, особенно без ошейника, как сейчас. Но фингал под глазом и шрамы выдают в нём самозванца.
Элай чувствует себя мошенником. Он кажется себе слишком грязным, чтобы прикасаться к белоснежной вещи, хотя он вышел из душа меньше часа назад. Но с растущей виной, он не может прекратить водить руками по джемперу, наслаждаясь тем, как приятна ткань на его коже.
Он отворачивается от своего отражения. Госпожа ждет его достаточно долго, чтобы он выглядел непослушным. С растущей нервозностью он подходит к двери и нажимает на ручку, почти не веря, что дверь действительно не заперта. Но она легко отворяется...
Это необычайно тревожная мысль, что он может просто взять и уйти оттуда, где хозяйка его оставила. В его жизни всегда были запертые двери или цепь на его ошейнике, или надсмотрщик, который будет сопровождать Элая, если ему действительно положено передвигаться. Всё потому, что нет ничего хорошего в рабе, который блуждает по своему усмотрению, он знает. Хорошие вещи остаются там, где их оставили.
Щедрость
Каждый маленький шаг из спальни кажется ему преступлением, его не покидает чувство, что в любую минуту он будет замечен и избит до смерти за нарушение. Единственное, что удерживает его от позорного бегства обратно, это повторение приказа госпожи в его уме снова и снова. Ему велено идти.
Через темный дом он, наконец, добирается до кухни, дверь в которую открыта и, словно маяк, привлекает светом. Он нерешительно шагает внутрь.
Его госпожа стоит спиной к нему у кухонного прилавка и по характерному движению её локтя, он понимает, что она нарезает что-то ножом. А присутствие ножа в руках хозяйки никогда не хороший знак, даже если она просто режет им продукты. Пока что.
- Я уже думала, что ты не спустишься, - говорит она, и, в доказательство его подозрений, указывает острием большого ножа в сторону кухонного стола. - Подожди здесь, я подойду через минуту.