- Пей, - командует она, и всё естество Элая кричит о том, чтобы подчиниться.
Он обхватывает стакан трясущимися руками, но никак не может взять его достаточно надежно, поэтому она вынуждена придерживать пальцами дно, чтобы он просто не уронил стакан на пол. Даже с поддержкой он сначала ударяет себя по зубам, а потом слишком старается не подавиться, но все ровно выливает на себя больше воды, чем проглатывает.
"Растяпа,"- горько думает он, и эта мысль странно озвучена презрительными голосами всех его хозяев одновременно. Его лицо нагревается от унижения, но северянка ничего не говорит, только проводит ладонью по его подбородку, снимая капли воды.
Она нависает над ним, стоя так близко, что его лоб и её бедро обтянутое грубым денимом отделяет лишь несколько дюймов. Он бы воспринял это, как намек прислониться, если бы не был так подавлен её присутствием. Её аура тяжелая и удушливая, обездвиживает и прижимает его к полу. Даже открыть глаза вдруг кажется непосильной задачей.
Дверь у него за спиной распахивается с излишней энергией и другая угрожающая аура заполняет номер. Это опасность знакома Элаю так же хорошо, как его собственное тело, и обычно он чувствует её приближение задолго до того, как его хозяин физически оказывается в комнате. Сейчас он не только пропустил приближение господина, но почему-то не может даже испугаться по-настоящему, хотя старый ведьмак очевидно рассержен.
Это так странно, он думает. Он привык, что Брукс самая большая угроза в комнате, но сейчас он чувствует себя застрявшим в мрачной энергетике женщины, словно муха угодившая в смолу. Он боится её намного сильнее, чем хозяина, хотя умом понимает, что это иррационально. Именно хозяин спустит с него шкуру сегодня, он уверен в этом, но его присутствие будто не может достигнуть Элая в полной мере, пока он так глубоко в личном пространстве хищницы.
- Сэр Брукс, - торжественно говорит женщина, даже не думая отступить от него. - Рада, что вы нашли минутку, чтобы поговорить со мной.
- Боюсь, это действительно лишь минутка. Слишком много процессов, требующих контроля в это время суток, - отвечает его господин с хорошо скрываемым раздражением. - Надеюсь, успеть быть полезным вам, капитан..?
- Ромеро.
- Капитан Ромеро, - резюмирует колдун, а Элай чувствует себя ещё меньше. - Итак, я вижу один из моих мальчиков доставил тебе неприятности.
Ах, да. Они все собрались там, потому что он облажался. Потому что Элай не может танцевать, хотя женщина заплатила хорошие деньги (или даже просто пить воду из стакана), и потому что он опозорил заведение своим нытьем, хотя всё, что требовалось улыбаться и хлопать глазами. "Нужно очень постараться, чтобы не справиться с обязанностями шлюхи", сказал на прощание менеджер аукционного дома, который продал его господину и госпоже Брукс. Что ж, Элаю даже стараться не приходится, чтобы регулярно лажать. Он даже как шлюха бесполезен.
- Нет, вовсе нет, он был чудесным мальчиком, - Элай вскинулся бы от удивления, если бы теплая твердая ладонь не легла ему на голову. Женщина гладит его волосы, пропуская пряди между пальцев, а её светский тон вдруг превращается в бессмысленное ворчание. - Такой послушный. Старался из-за всех сил, чтобы угодить. Так хотел быть хорошим для меня, да?
Элай яростно хочет кивнуть, но боится случайно сбросить её руку и показаться сопротивляющимся. Слезы жгут ему глаза во много раз сильнее чем раньше, неожиданная и незаслуженная похвала скатывается по его коже. Он хочет благодарить за добрые слова, как полагается, но уверен, что разрыдается, если выдавит хоть звук из своего сжатого горла. Её когти безболезненно царапают кожу на его затылке, и он рискует просто упасть лицом вперед.
- Вот как? - его хозяин говорит, и он больше не звучит таким сердитым, а Элай испытывает новый приступ благодарности к клиентке. Может быть, её высокая оценка уменьшит его наказание, даже если она очевидно несправедлива. - В чем тогда твой вопрос ко мне, капитан?
- Как ты можешь понять, мне приглянулся мальчик, - она снова величественная и по-светски надменная. - Я хочу купить его. На совсем.
Элая будто его бросили в ледяную воду. Сопливая благодарность, которой он только что утешался исчезает без следа. Странно одержимая им служивая иностранка из плотоядных зверей хочет купить его из борделя (кто вообще хочет себе раба после борделя?) и это ни в коем случае не хорошие новости для него.
Мирный договор между Эльджин и Хель был подписан около десяти лет назад, границы открылись для торговли и государство экспортировало шокирующее количество рабов в Хель. Северное королевство никогда не испытывало недостатка в трудовых ресурсах, и все вокруг говорили, что рабы закупаются, как дичь. Просто корм для плотоядных и кровопьющих видов. Парламент никогда так и не обеспокоился этими идеями. Элай и все ему подобные - просто товары в глазах правительства, и какое имеет значение, как их будут использовать, когда деньги уже уплачены?