- Спасибо, госпожа! Я обещаю следовать каждому правилу, госпожа!
С неподдельным облегчением Элай сгибается в поклоне и его лицо почти касается колен Сирин. Фокус её концентрации смещается будто по щелчку пальцев, и прежде чем она успевает даже сообразить, что делает, её рука уже нажимает ему на затылок, наклоняя ещё дальше.
Элай теряет равновесие, и чтобы не упасть лицом в клочок дивана между раздвинутых бедер женщины, вынужден потерять позицию и опереться на руки, ранее сложенные за спиной. Ему явно ужасно неудобно, позвоночник неестественно вытянут вперед, но он даже не пытается противодействовать ладони, обнимающей его голову.
Она созерцательно глядит на стремительно краснеющее лицо парня, зависшее между её колен. Он едва слышно фыркает и прикрывает глаза с видом той вопиющей скромности, которая изначально её покорила.
Ум Сирин буксует на месте, как колесо, угодившее в трясину.
Я не договорила, - вспоминает она.
- Элай, я приказываю тебе всегда сообщать мне, если ты чувствуешь недомогание или боль, - говорит она, ныряя пальцами в мягкие локоны. - И я приказываю тебе есть не менее трех раз в день, вне зависимости от того, дома я или нет. Если я узнаю, что ты нарушаешь, ты так же получишь некоторое наказание.
- Да, госпожа, - вздыхает он, не решившись открыть глаза.
- Есть ещё кое-что, что тебе следует знать, - воркует она.
Сжав руку в его волосах, она всё же отводит его голову назад, чтобы наклониться ближе. Достаточно близко, чтобы почувствовать его дыхание на собственных губах.
- Я очень ревнивая женщина. Очень, - говорит она, вложив достаточную угрозу в простые слова. - И я не хочу, чтобы кто-либо когда-либо прикасался к тебе снова. Или смотрел на тебя слишком внимательно. Или улыбался тебе так, что мне это не понравится. Тебе не разрешается служить никому кроме меня.
- Да, госпожа, - он снова повторяет, и на этот раз тонкий запах страха хорошо ощутим в его дыхании.
- Посмотри на меня, - приказывает она.
Когда их лица так близко, у Элая нет выбора кроме как смотреть ей прямо в глаза. Ранимый взгляд, взорванные зрачки и красные щеки заставляют кровь взреветь в ушах Сирин.
- Я хочу, чтобы ты усвоил, что теперь ты принадлежишь мне. Только для меня, - она прижимает нос к пылающей от смущения скуле и глубоко вдыхает жар от кожи.
- Д-да, госпожа! - заикается он. - Я обещаю, госпожа... Я буду самым преданным рабом для вас...
- Хорошим мальчик, Элай.
Без очевидной причины, судорожная дрожь сотрясает позвоночник бедняжки, и он упал бы без костей, если бы Сирин не схватила его обеими руками. Было бы глупо думать, что она может сохранять хладнокровие, когда такой красивый человек буквально падает ей в объятия после таких красивых обещаний.
- Спасибо, хозяйка... - всхлипывает её мальчик, и послушно откидывает голову в сторону, когда Сирин настойчиво прижимает нос прямо под его челюстью.
Она крепко держит его неподвижным с одной рукой вокруг его талии и другой рукой все ещё сжимая волосы у него на затылке. Он всё ровно немного извивается в её хватке, хотя и борется не с ней, а с собственным страхом и смущением.
Боже, так забавно, какой он скованный и застенчивый, несмотря на то, что так старался быть соблазнительным в начале. Эта стеснительность была тем, на что она так легко купилась, увидев его впервые. Такая приятная собственническая мысль, что теперь она будет единственной причиной стесняться.
Полная злорадства идея возникает в её туманной голове, и Сирин отрывает жадный нос от его горла, чтобы прошептать в чувствительное эльфийское ухо:
- Знаешь, теперь твой запах осел по всему дому. Ты распространял это вслед за своей уборкой. У меня даже не осталось ни одной рубашки, которая не пахнет, как ты.
- О, я так сожалею, госп...-
- Нет, не сожалеешь, - обрывает она, и нажимает крепкий мокрый поцелуй прямо к ямке у него за ухом.
Элай издаёт абсолютно жалкий сдавленный звук и бесконтрольно дрожит против её тела. Его руки рефлекторно вцепляются ей в бедра в поисках опоры, но тут же испугано прижимаются к его груди, ожидая расплаты.