- Не волнуйся так, - она уговаривает, отступая немного назад. - Я верю, что у тебя всё будет хорошо.
Она встречается взглядом с мутными карими глазами, и теряет уверенность, что он понимает, что она пытается сказать.
Сирин знает, насколько подавляющей она может быть для кого-то чувствительного к энергетике, и не собирается ругать бедняжку, если он потерял связную мысль под её напором. У него искусанные губы, красные опущенные уши и раскалённая кожа даже сквозь одежду.
- Не волнуйся так, - повторяет она, снова прижимаясь лицом к его незащищенному горлу. - Я обещаю, что со мной безопасно. Я обещаю, что я буду заботиться о тебе. Ты понимаешь, что я говорю?
- Д-да, хозяйка, - шепчет он, прижавшись к её плечу, и запинаясь, когда Сирин проводит длинную сырую полосу слюны на его шее своим языком.
Прекрасно. Теперь он тоже пахнет, как она. Вполне достаточно, чтобы каждый зверь в округе знал, кому он принадлежит. Пьянящая мысль, с которой Сирин проводит целую серию мокрых отметок через тонкую бледную кожу.
Остановись.
Остановись немедленно, - ревёт её внутренний компас. - Или ты докажешь, что всё, что ты только что сказала, пустые слова.
Ты будешь отвратительна вам обоим.
Фантастическим усилием Сирин отрывается от размякшего парня и распрямляется на сидении.
- Дыши, - приказывает она самой себе, но Элай тоже подчиняется и делает глубокий жадный вдох.
Не позволив ему свалится на ковер, Сирин снова тянет его голову на себя и прижимает к своему животу, давая понять, что ему следует там и остаться. На несколько долгих минут они замирают в тишине, нарушаемой только глубоким дыханием.
Сирин мерно двигает кистью руки, прочесывая русые кудри пальцами, и пытается собраться с мыслями. Это не то, как она видела окончание разговора, но похоже она изголодалась по физической близости сильнее, чем думала.
Откинув голову на спинку дивана, она позволяет мыслям блуждать, пока более настырная её часть совсем не оставляет идею расзарить своего нового компаньона прямо на ковре.
Сирин так же вспоминает, что есть ещё кое-что на повестке дня.
- Как ты себя чувствуешь, птичка? - зовёт она, чуть сильнее нажимая когтями на заднюю часть его шеи.
Напряжение оставило Элая за несколько минут, и он безвольно завалился поверх её бёдер бескостной кучей. Его тело быстро остывало и сердцебиение замедлилось, поэтому Сирин бы не слишком удивилась узнав, что он задремал. Но парень послушно поднял голову, когда она его позвала.
- Я... хорошо, - сказал он, снова сев себе на пятки и быстро потерев глаз кулаком, что было самым милым жестом, что она видела когда-либо. - Спасибо, госпожа.
- У меня есть для тебя кое-что, - подчёркивает Сирин, дойдя до комода и вытащив маленький черный футляр из верхнего ящика. - А потом ты сможешь пойти отдыхать.
Элай оживляется на глазах и с тревогой смотрит на появившийся предмет. Даже его стойка выправляется обратно в заученное строгое положение.
- Не пугайся так, это просто твой новый ошейник, - говорит она, и демонстрирует мягкую кожаную полоску с серебряной пряжкой. - Ты ведь не можешь ходить, как бесхозный и потерянный.
Она ловит любопытный взгляд парня, когда тот замечает, что на внутренней стороне выжжена какая-то гравировка, но он недостаточно дерзок, чтобы спросить. Зато есть другая неожиданная инициатива.
- Госпожа, ваш раб будет навсегда благодарен, если вы это наденете, - бормочет он, и запрокинув голову привстаёт, чтобы ей не пришлось наклоняться. - Пожалуйста?
"Навсегда" это отличное слово, думает Сирин и с удовольствием исполняет задуманное. Когда она поправляет ошейник на шее Элая, у него снова красные щеки и полутайное выражение радости на лице. И странным образом, на этот раз это не выглядит актерством.
- Идти в свою комнату и поспи, - говорит она, в последний раз гладя его волосы. - Ты сегодня хорошо поработал. И мне тоже ещё придётся поработать.
* * *
Элай проводит долгие часы, вертясь на заправленной постели. Сначала в ожидании, что госпожа передумает и придёт, чтобы использовать его, а потом снова и снова прокручивая в голове всё, что он узнал и почувствовал сегодня вечером.
Каждый новый круг воспоминаний делает его слишком горячим и смущенным, но в конце заставляет его с надеждой прикасаться в символу власти, снова взявшей его горло в кольцо.
Это хороший ошейник. Дорогой, мягкий и удобный, такой покупают для любимых рабов, а не для случайных и временных. Элай, конечно, пока не любимый... Но возможно у него есть шанс!
И тогда он опять становится слишком горячим и смущенным.