Не остается ничего, кроме подчинения.
* * *
Как только Элай входит в помещение, дверь за его спиной захлопывается, и по характерному звуку он понимает, что дверь заперта. Всё, что есть в комнате, куда его поместили, это большой металлический стол, два соответствующих стула, блеклая маленькая лампочка под потолком и видеокамера на штативе, расположенном прямо за плечом у мужчины, занимающим стул на другом конце.
Мужчина поднимает голову, чтобы посмотреть на Элая. Это огромный гуль, слишком внушительный даже когда он сидит на стуле, ссутулившись над папкой с бумагами, и напряженный взгляд на его суровом бородатом лице делает его ещё более устрашающим.
Но когда Элай уже начинает паниковать по поводу того, что его заперли в комнате с незнакомцем и камерой, тот внезапно добродушно улыбается ему.
- Привет, Элай! Рад, наконец, познакомиться с тобой. Жаль только, что в столь неприятных обстоятельствах, - мужчина закрывает папку и сцепляет свои гигантские руки в замок. - Пожалуйста, присаживайся на стул напротив.
Элай, замирает в недоумении над этим дружелюбным учтивым тоном. С ним никогда в жизни так не разговаривали, и он снова чувствует будто его ошибочно приняли за кого-то другого. Как будто он делает одолжение, уделяя внимание этому человеку.
Тем не менее, в комнате больше никого нет, и у него есть указание к действию, поэтому он заставляет своё окоченевшее от ужаса тело двигаться. Его страх не становится меньше, когда он понимает, что стул приварен к полу, и он достаточно хорошо знает с какими целями это делается.
- Итак, Элай, я майор Иман Цири. Можно сказать, что я непосредственный начальник капитана Ромеро, но мне намного больше нравится думать, что я в большей степени её друг. А ещё мне нравится думать, что я не такой уродливый, чтобы ты избегал смотреть на меня.
"...с людьми с севера это так не работает. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда мы говорим, чтобы я понимала, что ты слушаешь, а не витаешь в облаках" - он вспоминает слова своей хозяйки и, уловив намек, осторожно поднимает взгляд на человека напротив.
- Мне очень жаль, сэр, - говорит он, но к его удивлению человек всё ещё улыбается с видом детской непосредственности, которая совсем не вяжется с его внешностью.
Что наиболее странно, Элай не чувствует, что настроение майора лживо, несмотря даже на то, что раб явно доставил какие-то фатальные неприятности. Его тяжелая аура почти рассеянна от умиротворения, и не транслирует ничего, кроме разве что любопытства.
- Знаешь, ты удивительно похож на моего сына, - парирует человек. - Надеюсь, ты не умеешь заговаривать зубы так же хорошо, как он, потому что я в некотором роде переехал на другой материк лишь ради того, чтобы он окончательно не свел меня с ума.
Элай думает, что майор все же сошел с ума, потому что какой разумный человек будет сравнивать своего ребенка с рабом? Даже если это шутка. И что он должен ответить на такое замечание? Все ли северяне рассчитывают на то, что рабы могут поддерживать беседу? Ему бы не хотелось раздражать человека, который пока казался довольно безопасным.
- Хорошо, мы здесь, как правило, не тянем резину и работаем быстро, поэтому давай приступим к вопросам, - говорит мужчина, спасая Элая от возможности плохого выбора. Он вытаскивает некий предмет из кармана пиджака и толкает его через стол ближе к парню. - Что это?
Элай опасливо смотрит на маленькую вещичку, упакованную в прозрачный вакуумный пакет. Это обычная заколка из серебристого металла в форме декоративной монетки. Маленькие разноцветные стразы сверкали даже в том тусклом свете, что у них был. На мгновение заколка кажется ему смутно знакомой, но в то же время она достаточно заурядна, чтобы быть похожей на любую другую безделушку.
- Это заколка, сэр.
- Заколка, - повторяет майор Цири. - Чья это заколка?
Элай ещё раз смотрит на "монетку", теперь внимательнее. Он должен знать, кому принадлежит эта вещь? Он видел столько заколок в своей короткой жизни, особенно в борделе, где фирменный стиль заведения предполагал, что они должны были быть увешаны украшениями и блестками. Но он не думает, что он когда-либо видел эту заколку.
Это конечно не тот ответ, который сэр Цири ждёт от него, и Элай понимает, что он собирается разрушить блаженное спокойствие человека, от которого он сейчас зависит.
- Мне очень жаль, сэр. Но я не знаю.
- Ну ничего. Давай поговорим о другом, - отвечает мужчина, как будто это вообще не имело никакого значения, а затем заглядывает в папку. - В твоем деле сказано, что ты работал на мистера и миссис Брукс немногим больше двух лет прежде, чем капитан Ромеро тебя купила. Ты всегда был вынужден работать в борделе? Или когда-то служил в их доме?