- Конечно, сэр, - отвечает Элай.
- Хорошо. Тогда я могу рассчитывать, что если настанет момент, ты скажешь полиции всё, что потребуется?
Элаю не нужно долго думать над этим, чтобы дать ответ. Если он может сделать хоть что-нибудь, что даст ему шанс доказать свою преданность госпоже Ромеро, и остаться в её доме, несмотря на беду, которую он принёс в этот дом, то он это сделает.
- Да, сэр! Я клянусь жизнью! - серьезно говорит он, и даже набирается смелости смотреть в лицо майору Цири.
Неожиданно, мужчина улыбается в ответ, и в его улыбке читается обещание, что всё будет хорошо. Элай очень на это надеется.
Цена человека
Сирин требуется вся сила воли, чтобы сохранить лицо перед публикой.
К её удаче, в такой поздний час административный корпус относительно пуст, - только дежурные и офицеры, выполняющие специальные задания. Но взгляды, которые она получает от них, всё сильнее провоцируют её травму.
Именно такие взгляды она получала от знакомых после ареста Лютера.
Когда в коротком телефонном рапорте, ей сообщили, что её подставили с помощью Элая, чтобы обвинить в убийстве, события четырехлетней давности взорвались в её сонной голове. Она чувствовала, будто её внутренности вскипели и вспенились за один миг, и она ослепла, не видя ничего кроме вспышки красного света. На минуту она собиралась сломать парню шею...
Это случилось снова. Точно так же, как тогда, ей подослали искусителя и она снова поверила. Она снова целовала человека, который собирался уничтожить всё, что ей дорого, и привела его в свой новый дом, поставив других людей под угрозу.
Теперь, несколько часов спустя, она понимает, что это не одно и тоже. Лютер делал то, что хотел, и он хотел разбогатеть любой ценой. Если бы он хотел, то он мог бы сдать барона Малека полиции, или промолчать, или что угодно.
Даже если Элай знал, что делает, то у него не было бы выбора в этом вопросе. За несколько дней стало очевидно, что Элай не может выбрать во сколько ему лечь спать, куда ему сесть и что надеть. Даже если бы он хотел сдать эту мерзавку, то вероятно не набрался бы смелости. Особенно, учитывая как сильно он боялся вернуться обратно.
Более того, видя его взгляд, когда он смотрел на брошь ведьмака, можно было точно судить, что он вообще не узнаёт эту вещь, и не догадывается к чему всё идет.
Она вообще ожидала, что он впадет в панику едва попав в допросную, но была удивлена тому, как хорошо он держался. Возможно, это была заслуга Имана, который выглядел, как медведь-людоед, но на самом деле являлся дружелюбным плюшевым зайцем.
У неё не было возможности видеть конец допроса, так как лаборатория запросила её форменное пальто и её перчатки, предполагая, что на них могли остаться кровяные клетки после того, как она прикасалась к одеялу прежде, чем прибыть на базу. По той же причине они захотели снять обивку в сидений автомобиля, который она использовала в тот день.
Как же все занервничали, узнав, что эта конкретная машина в данный момент находится за территорией базы по заявке офицера в увольнении. У командующего Галлахада даже сосуды в глазах полопались.
Он заставил её написать рапорт на сорок страниц, который в мельчайших подробностях описывал всё, начиная с её первого посещения клуба Брукса и заканчивая тем, о чем она говорила с Элаем в последний раз. Когда он наконец отпустил её, то оставалось меньше часа до её заступления на утренею службу.
Ей было приказано передать свои полномочия и дневные задачи старшему лейтенанту, оставаться дома и ожидать звонка с приглашением на совещание по поводу сложившейся ситуации. К её облегчению, ей было позволено забрать Элая с собой.
Когда она покидает кабинет командующего, Иман уже ждет её за углом в пустующем коридоре и сразу же тянет её своими огромными ручищами в очень непрофессиональные отеческие объятия.
Сирин слишком взвинчена, чтобы оценить чью-либо близость, но вместе тем слишком морально истощена, чтобы бороться, поэтому она просто безвольно ждет, пока приступ поддержки и утешения закончится.