- Всё будет хорошо, - обещает Иман. - Ты ведь знаешь, что даже если они попытаются тебя арестовать, то армия так просто тебя не выдаст?
- Ага, - после трехчасовой трепки, которую Галлахад ей устроил, Сирин не может выдержать ещё одно обсуждение этого.
- У них ничего на тебя нет, кроме подброшенных улик. Достаточно удовлетворительной формы ордера на обыск, чтобы проникнуть на базу чужого государства просто не существует. В местном парламенте тоже не идиоты заседают. Они понимают, что попытка применить силу, может привести даже к военному столкновению. Ни один дохлый ведьмак не стоит таких рисков.
Сирин съеживается, когда представляет, что её действия могут привести к международному военному столкновению. Наконец, она предпринимает попытку освободиться, но Иман только сжимает её сильнее, видимо, решив выдавить из неё кишки, как зубную пасту из тюбика.
- Сирин, я верю, что Элай ничего не знал. Я готов поручиться за это, - сострадательные нотки в его голосе явно призывают к её совести. - Бедный ребенок просто хочет тебе нравиться. Ты обязана сказать ему, что не злишься на него.
- Я рычала на него, - уныло признается она.
- Значит исправь это!
- Ты мне сейчас лоб до ссадины протрешь своей бородой!
Наконец, она вырывается из его хватки и демонстративно трет ладонью раздраженный участок на лбу, где он соприкасался с жесткой рыжей мочалкой на подбородке Имана. Тот лишь закатывает глаза.
- Кстати, где сам Элай? Я думала ты присмотришь за ним.
- Ты не единственная, кого завалили бумажной работой. Я оставил его под присмотром дежурного по этажу.
- Дежурного Лайли?! - Сирин негодует.
Восемнадцатилетний рядовой прибыл только несколько месяцев назад прямо с выпускной церемонии в академии (родители-аристократы позаботились, чтобы сыночка заработал выслугу лет, но не рисковал жизнью на горячей линии фронта), и уже приобрел славу изворотливого жука и самодура. Лично Сирин ничего хорошего от него не ждала.
- Лайли авантюрист, но не придурок, - говорит Иман будто это всё объясняет. - А теперь иди и забери мальчишку домой. И найди время сказать ему, что он ни в чем не виноват, черт возьми.
* * *
Когда Сирин возвращается за Элаем, она не разочаровывается в мнении о рядовом Лайли. Ушлый парень уже подрядил беднягу к сортировке почты, не смутившись даже незнания языка. Нарисовав маркером на картонных коробках разные буквы алфавита, дежурный велел Элаю раскладывать в них конверты по первой букве фамилии получателя путём тупого визуального сравнения.
Ни капли не смущаясь её гнева, рядовой заявил, что он нашел её раба "склонным к негативизму, переживаниям и возможным паническим атакам" и поэтому "принял ответственное решение, назначить простую интерактивную задачу для отвлечения внимания". Сирин открутит его юную симпатичную бошку. Позже.
Элай выглядит в равной степени опустошенным и счастливым, когда она говорит ему, что это время вернуться домой.
В течение всего их недолгого пути под медленно светлеющим небом, они молчат, и Сирин не знает, что конкретно она собирается сказать. В след за пережитым потрясением пришли апатия и опустошение, и она не чувствует себя способной говорить о чувствах прежде, чем получит кофе или пару часов сна.
Но она понимает для Элая это по другому. Для него эти пару часов должны превратиться в пытку. Он уже наверняка придумал множество разных ужасов за то время, что он провел в одиночестве, сортируя конверты.
Как только они переступают порог дома, она сразу ловит его за локоть, не давая упасть ниц в волне извинений и клятв.
- Иди, переоденься в домашнюю одежду, а потом мы поговорим.
Элай послушно кивает, не смея медлить. Запах страха заполняет замкнутое пространство дома даже прежде, чем он успевает взбежать по лестнице.
Сирин пока не знает, как ей пройти через это правильно. Ей не нужен кофе. Ей нужно выпить.
Прямой наводкой она направляется к холодильнику и, достав из поддона банку ледяного пива, одним махом опустошает половину. Чтобы занять руки, пока не полегчает, Сирин решает, что будет не плохо сделать хотя бы пару бутербродов.