- Госпожа... Сожалею, что я такой прилипчивый.
- Купив тебя, я очень надеялась, что ты окажешься прилипчивым, - обещает она, снова целуя его горячую щеку.
- И я сожалею, что вам пришлось заплатить за меня больше, чем я того стою.
Затуманенный ум Сирин охлаждается за несколько секунд, возвращаясь из самозабвенных любовных ухаживаний в жестокий бессмысленный мир, в котором они живут. Снова у неё перед глазами кухня в казенном доме на чужом континенте, где за деньги, сделанные из бумаги, вы можете слишком дорого купить человека.
Сирин абсолютно уверена, что сегодня Элай пережил более чем достаточный культурный шок. На сегодня с него хватит.
Но она гордая дочь гордого севера, и постулаты, которые она впитала с молоком матери, вскипают у неё под кожей. Они прорастали в ней с первого взгляда на мир, с каждым наказанием и с каждой наградой, с гимном и знаменем, с каждой народной песней, с каждым национальным праздником, с каждым военным парадом, с каждым маршем и школьной линейкой, с каждой церковной проповедью и с каждым выступлением Короля.
Она росла с убеждением, что точно знает, как жить правильно, и с вверенным ей долгом пересказывать правду.
- Элай, - говорит она со всей серьезностью. - Ни один человек на свете не стоит четыре с половиной тысячи цид. Даже пятнадцать не стоит.
Оторвав его от груди, она пытается заглянуть ему в глаза и видит, что он не понимает, что она имеет в виду.
- Элай, просто неправильно лишать людей свободы по принципу неудачной расы или выбора их родителей. Нельзя приравнивать настоящих живых людей к товарам и вешать на них ценники. Не может человеческая жизнь стоить дешевле, чем какая-то декоративная брошка. Люди не вещи, и нет ничего, что может сделать их таковыми. Ты понимаешь?
- Но ведь я не человек, госпожа. Я - раб, - отвечает он, не поднимая на неё глаз.
На секунду Сирин полностью обезоружена данным утверждением. Но затем дает ему настолько же тупой ответ:
- И что!?
Когда Элай вздрагивает от её повышенного голоса, она заставляет себя умерить пыл.
- Ты такой же человек, как я, как любой другой человек в твоей стране, в моей стране, на богом проклятом юге, и во всех островных государствах.
- Я не понимаю, - он качает головой, и Сирин видит, что если она продолжит нажимать, то только навредит.
Она временно усмиряет своё чувство справедливости и отпускает ситуацию. Тем не менее она собирается найти и купить подробную энциклопедию политической истории Эльджин.
Она найдет способ объяснить, что эта срань, которую здесь называют "культура рабства", это не богом данная предопределенность, а старый нацистский режим, прогнивший под тяжестью коммерческой выгоды.
- Ничего страшного, - обещает она, прежде чем снова притянуть поникшего парня в объятия. - Это была долгая дрянная ночь. Зато только подумай, мы только что имели наш первый настоящий диалог! Надеюсь, тебе это понравилось так же сильно, как и мне.
На этот раз, спрятав лицо в сгибе её плеча, он пытается скрыть улыбку.
=====
Это одна из моих любимых глав на данный момент, и надеюсь, что читать её было так же приятно, как писать:)
Если вам нравится книга, то пожалуйста, не скупитесь поставить оценку! Это очень мотивирует и просто помогает увидеть, что работа не напрасна:)
Очень ценю любую поддержку!
Ваша Софина
Правда на дне стакана
Когда Элай просыпается, его голова раскалывается от утренних слез и он совсем не желает двигаться. Но часы на стене показывают шесть часов вечера, и ему не дает покоя идея, что его владелец давно присматривается к тому, какой он ленивый.
К его удаче в доме идеально тихо, что значит, что его хозяйка либо тоже спит, либо ушла из дома, что в любом случае оставляет ему немного свободы действий.
Зайдя в ванную, чтобы принять быстрый душ, он старается игнорировать своё отражение в зеркале. Его глаза все ещё выглядят воспалёнными, а лицо немного опухшее, и ему страшно представить насколько плохо он выглядел, когда его госпоже пришлось возиться с ним утром.
Когда он вспоминает об этом, то чувствует себя прекрасно. Хотелось бы сказать, что такого не было с ним с глубокой юности, но это будет не совсем верно.