- Ну, кажется, ей это понравилось, босс...
- Это твоё ёбаное везение, кретин, - отвечает Брукс прямо перед тем, как Элай ударяется лбом о носок его сапога, потеряв сознание.
Неуместное влечение
Сирин заканчивает свой день на крыльце дома Имана в военном городке, сжимая бутылку холодного пива в руке. Он долгое время молчит, видимо, пытаясь оценить глубину её грехопадения, и в целом она готова к тому, что он решит рассмотреть её депортацию с Эльджин. Несмотря на всю глубину их дружбы, он в первую очередь майор и его ответственность за порядок на базе всегда была превыше всего.
У неё нет сил спорить с любым его решением, поэтому она просто позволяет себе напиваться и прокручивать события недельной давности в голове. Снова зла.
"Если ты будешь менее голодна", - он сказал. Что за сукин сын! Брукс достаточно образован, чтобы не верить в невежественные байки о том, что всё звери только и думают, где бы украсть младенца из колыбели или сожрать первую встречную девственницу. Он специально провоцировал её, чтобы поставить в неудобное положение.
Она тоже хороша, конечно. Ведь он действительно мог натравить на неё констеблей, а возможно, и подать в суд. Учитывая, что драки так и не случилось, всё, что могло грозить ей - это дисциплинарное взыскание и иск о моральном ущербе. Но страшно даже представить, как её честолюбивая семья приняла бы на новость о том, что она получила дисциплинарное взыскание из-за скандала в публичном доме. Рабском публичном доме. Вот это стыд.
Самое обидное то, что в чем-то элитарный кусок дерьма прав, - она погорячилась. Не то чтобы у неё есть лучшие причины потратить пятнадцать тысяч цид. Но она не может просто уйти в увольнение с военного объекта вечером и вернуться утром с Эльджинским эльфом на поводке. Без заверенных документов, как правильно заметил ведьмак. Какой бы это был беспорядок, если бы Брукс согласился.
Она просто надеется, что если она вернётся через две недели с тем же предложением, то Брукс поверит, что она готова заплатить. Но если он снова откажет ей, то как она собирается заставить его передумать, черт возьми?
Сирин должна была озаботиться покупкой раба годы назад. Сейчас заканчивается её четвертый год службы на Эльджин, она намерена остаться на пятый, и её депривация вызвала у неё психические расстройства. Она довольно уверена, что даже будучи взвинченным подростком никогда не позволила бы себе рычать на Брукса, как сегодня.
По какой-то причине, Сирин действительно до последнего верила, что она может игнорировать свои природные инстинкты. Природа говорила, что она должна иметь крепкую стаю, семейное гнездо и, в идеале, выталкивать из своего чрева по одному детенышу не реже чем, раз в два года. А лучше по два детеныша за раз.
Доисторические времена, когда все они носились по снежным лесам голышом, убивали всех, кто мог их убить и ели всё, что было сделано из мяса (включая друг друга) канули в лету. Их сила больше не в количестве, и одиночество больше никому не грозит чудовищной смертью. Но инстинктам плевать на вашу самореализацию.
У Сирин есть причины быть в одинокой. Но её бессознательное считает, что она чрезвычайно больна, если ни один самец не хочет иметь с ней дела, включая "врагов", которые могли бы воспользоваться её статусом одиночки. А так же она, видимо, слишком тупая, чтобы захватить силой парочку более слабых особей и развести их. Её организм так сильно уверен в наличии у неё несуществующей смертельной болезни, что она действительно начала болеть. Ужасный и бессмысленный механизм саморазрушения, с которым всем зверям приходится иметь дело.
Их предки придумали использовать рабов, чтобы обмануть свою несправедливую природу. Вы помещаете в свой дом кого-то слабого и зависимого, нуждающегося в вашей заботе и наученного тому, чтобы заставить вас любить их. Этого достаточно, чтобы вынудить вашу гнусную скрытую сущность верить в то, что вы опекаете партнера или детеныша, и мобилизовать ваши силы. Купить такого компаньона мог любой желающий посвятить жизнь себе и свихнуться.
Каждый военный проходящий службу вдали от его семьи более двух лет должен был иметь одного такого. Королевству не выгодно отправлять дорогостоящих Хельских рабов через океан, поэтому предполагалось, что все, кто будет нуждаться, приобретут здесь обычного постельного раба, который будет покорным и готовым служить.