Черт возьми, госпожа Ромеро выглядит, как женщина, которая оценила бы его сидящим у неё на коленях. Воспоминание о её довольной ухмылке просто поджигает его больную голову...
Но сразу за тем приходят воспоминания о других лицах и других коленях, на которых он сидел, и Элай сразу же сожалеет о том, что он вообще взялся фантазировать. Чувство, будто его бросили в ледяную воду.
На несколько минут, он просто сидит на ковре, пытаясь избавиться от ощущения фантомных рук на теле и вспоминая где он находится на данный момент.
Ему нужно перестать думать всякое и ценить то, что у него есть.
Вообще-то у него всё хорошо. Намного лучше, чем было. Когда он повторяет это достаточное количество раз, это укрепляется в его сознании, и он наконец может спокойно продолжить работу.
Концентрируясь на хорошем, Элай начинает мыть тарелку оставшуюся в гостиной и кружку непроливайку, которую он нашел вложенной между диванными подушками.
Мерзкий запах ударяет ему в нос, как только он откручивает крышку, но он ничего не понимает, пока не ныряет пальцами внутрь, чтобы вымыть содержимое. Темная полуспекшаяся кровь окрашивает его кожу, но даже тогда он в неверии заглядывает в стакан, чтобы убедиться ещё раз.
Кровь отстает хлопьями от пластиковых стенок, но все ещё скапливается на дне в достаточном количестве, чтобы было что выплеснуть. Он выплескивает.
Под струёй воды Элай дрожащими руками промывает стакан и раковину, а потом обрабатывает их чистящим средством с хлором. Трижды моет и руки, и старательно вычищает из-под ногтей то, что под них попало.
Не его ума дело.
Лично у него вообще-то всё хорошо.
Просто ещё одна из множества вещей, о которых ему лучше не думать.
Конечно же, он думает.
Посвящение
Сирин почти сразу поняла, что-то не так. Не по первому взгляду, но почти сразу.
К её оправданию, если бы она предвидела, что такое случится, то она предположила бы, что весь прогресс, которого Элай достиг был бы перечеркнут. Возможно, даже хуже.
К её второму оправданию, двухчасовой брифинг, который Галлахад устроил в честь Сирин, измотал её сильнее, чем могла бы измотать двойная рабочая смена. Она едва дотащилась до дома, а потом, спустив брюки и сев на край кровати, смотрела в одну точку не меньше двадцати минут.
В немалой степени её истощению поспособствовало давящее чувство вины, за то сколько людей затронули последствия её действий.
На совещание было приглашено не так много персон. Как это обычно бывало, всё обсуждение прошло безэмоционально, только краткие тезисы, факты и список вопросов и перспектив для оценки. Всё сухо и профессионально. Никто не высказывал мнений относительно жизненных решений Сирин, никто не смотрел на неё с осуждением, но это никак не помогло ей избавиться терзаний.
Почему она просто не могла использовать простые решения для своих проблем?
Ей стоило придерживаться устава и завести себе раба заблаговременно, а не когда её мировосприятие уже начало несчастно сбоить. Но хотя бы причина её упорства в этом вопросе ясна, - очень сложно решиться завести нового партнера (даже такого контролируемого, как раб), когда последний человек, с которым вы образовали связь пытался вас убить. Что, конечно, не оправдание для того, чтобы нарушать правила, которые не предполагают исключений.
Совершенно другой вопрос, чем были мотивированы её решения, когда она поняла, что обмануть саму себя не получится. Ей просто нужно было выбрать одного из пары сотен рабов на базе. Любого из людей, которые за несколько лет уже восстановились от своей травмы, разобрались в её культуре, выучили язык и порядки, и имели полное представление о том, что от них потребуется.
Господь свидетель, в последний год многие из них пытались привлечь её внимание, имея личную мотивацию переехать в её дом из общих казарм. Вероятно, у этих мужчин и женщин даже была стратегия о том, как конкретно они собираются выстраивать с ней отношения, если она примет их.
Это было бы так правильно с её стороны просто выбрать кого-то, кто этого хочет. Кого-то, кто знает на что он идёт. Сделать выбор, который точно не подвергнет опасности множество людей.
Теперь, когда её депрессия и астения отступили, она видит до чего ужасную череду глупостей она совершила. Ей не стоило столько пить, а раз уж она напилась, то ей не стоило оказаться на пороге любого борделя никогда в жизни. Раз уж она случайно в него попала, у неё не было ни одного оправдания, чтобы вернуться. И ей не стоило связываться с таким опасным человеком, как Мэйсон Брукс. И ей не стоило позволять его вдове купить себя, когда уже такое грязное дело развернулось рядом с ней.