- Если ты не веришь мне на слово, это нормально, - говорит она, поднимаясь со стула. - Давай, время показать тебе подвал.
- Нет!
Когда парень вскидывает голову, чтобы посмотреть на неё, у него есть выражение настоящего ужаса на бледном лице. Будто она только что сказала ему, что в подвале находится пыточная камера с дыбой.
Опомнившись и осознав, что он не только отказался от приказа, но и кричал на неё, Элай совсем теряет проявленное ранее самообладание. Упав на колени и прижав лоб к полу в самом покорном поклоне, он переходит к попрошайничеству.
- Я так сожалею, хозяйка. Я не хотел проявить неуважение и не собирался спорить с вами, - обещает он голосом полным страха и подобострастия. - Я лишь хотел дать вам знать, что раб не нуждается в доказательствах и не сомневается в вашей честности. Прошу, госпожа, не тратьте своё время на меня. Мне так жаль.
Сирин чувствует лёгкую вспышку злости. Ни разу до этого она не замечала за ним ложь или манипуляции, и она не собирается закрыть на это глаза и позволить ему думать, что в общении с ней это допустимо.
- Для кого-то, кто не собирается спорить, ты постоянно со мной споришь, - говорит она, позволяя небольшому раздражению просочится в её голос. - И ты только что солгал мне, нарушив одно из правил. Я верила, что они не так сложны в исполнении.
Глядя на открытую спину, готовую к удару, и слыша дрожащее дыхание, она думает, что может быть жестока. Но вместе с тем она знает, что излишняя жалость и безусловная любовь не приводят ни к чему хорошему.
- Я р-раскаиваюсь в непослушании, г-госпожа, - он роптает, не отрывая лица от пола. - Я буду благодарен за любое н-наказание, которое поможет мне стать лучше.
- Мне кажется, я сказала, что в подвале нет ничего, что может тебе навредить. Ты слушал меня, когда я говорила?
- Да, госпожа.
- У тебя есть основания, чтобы не верить мне, кроме предрассудков и слухов?
- Нет оснований, госпожа, - отвечает он после короткой паузы. - Я просто нуждаюсь в исправлении. Прошу, пожалуйста, накажите меня.
Вот они снова застряли в болоте заученных любезностей. Сирин не сказала ни слова о наказании, но Элай просит о нём уже второй раз, хотя он, конечно же, не хочет этого. Конечно, нет. Весь его ужас, молитвы и ползанье у её ног вызваны страхом наказания. Но кто-то научил его просить о боли вместо того, чтобы пытаться её избежать, ради садистского развлечения. Не говоря уже о том, что Элай пока не сделал ничего, что по её мнению заслуживало физического наказания.
Кто-то явно причинял бедняжке боль и за меньшее. Сирин давно поняла, что человек с таким кротким характером, не мог заслужить столько наказаний, сколько его испорченная шрамами кожа могла пересказать.
- Выпрямись, - приказывает она, потеряв весь запал, и садится обратно на стул. - Ты не избежал посещения подвала и понесёшь наказание за ложь. Ложь между нами не приемлема, и наказания могут ужесточаться с рецидивом. Это понятно?
- Да, госпожа, - вздыхает Элай, сев на пятки. - Я раскаиваюсь и сделаю всё возможное, чтобы это не повторилось.
- Хорошо. В качестве наказания, ты на две недели собираешься наводить порядок и в подвале тоже. Это будет включать в себя мытьё баллонов и контейнеров от крови. Ты научишься пользоваться устройствами и подавать мне и такую еду. Ты хочешь поспорить с этим?
- Нет, хозяйка, - он качает низко опущенной головой. - Спасибо, за этот урок.
Сирин думает о том, с каким облегчением в голосе он принял своё наказание, хотя ещё несколько минут назад их маленькая ссора началась из-за того, что он отчаянно не хотел спускаться вниз. Наверное, он ожидал чего-то по-настоящему страшного, пока ждал своего "исправления". Словно, чтобы подтвердить её мысли, он робко спрашивает:
- Это всё, госпожа?
- На первый раз, это всё.
- Спасибо, - он вздыхает с ещё большим облегчением и часть напряжения покидает его окаменевшие плечи. - Спасибо, госпожа, я сделаю всё возможное, чтобы стать лучше...
Он снова кланяется к полу и на этот раз пытается прижаться губами к её босой ноге, но Сирин успевает увернуться в последний момент. Выражение его лица, прежде чем он снова опускает голову, прячась за волосами, можно назвать только "разбитым сердцем".
Для Сирин это выглядит душераздирающе. И совершенно не понятно. Он только что верил, что она собирается ему навредить, а теперь тянется к ней.
Последнее, что Сирин хотела бы сделать, это заставить его чувствовать себя отверженным. Особенно, если учесть, что это первый раз, когда он попытался её коснуться. Но она не договорила.