- Элай, птичка, чем ты здесь занимался? - спрашивает она неадекватно весёлым тоном.
Она видит, что он воспринимает её слова, но видимо, слишком испуган, чтобы даже попытаться ответить. Сирин отпускает его напряжённую ногу, но вместо этого начинает стягивать прочь больше не интересное одеяло.
Удивительно, но парень сжимает его край в руках, как последнюю защиту, и на один миг Сирин даже думает, что он по-настоящему намерен противодействовать. Но потом его более покорная сторона похоже побеждает и он с поражением разжимает пальцы. Жар его тела вырывается на свободу, и Сирин вдыхает его жадным глотком.
Одеяло падает на пол, а её прелестный испуганный компаньон съёживается на её постели полностью обнаженный перед ней. Она не собирается считать одеждой виниловые чулки и тонкие печатки, а прозрачный черный халат естественным образом раскрылся, пока Элай спал.
И черт возьми, или Бруксы что-то понимали в своём уродливом ремесле или она слишком низко пала. Но весь этот бессмысленный распутный антураж, несвойственный его стеснительной натуре, вызывает кипение у неё между бёдер.
- Это всё для меня?
- Д-да, госпожа, - наконец, он обретает голос, даже если ответ больше похож на вздох.
- Как приятно, - мурлыкает Сирин. - Тогда дай мне посмотреть, как следует.
Его ноги согнуты в коленях и руки парят над его грудью, будто его тело готовится в любой момент сжаться в комок, чтобы защитить себя от ударов. Но кажется, она выглядит достаточно позитивно настроенной, чтобы слепой ужас опустился до контролируемого уровня.
Медленно и не без нервных подергиваний он вытягивает длинные ноги и даже складывает их в отрепетированную картину изящества. Сирин догадывается, что у неё есть широкая опасная улыбка на лице, когда она осматривает свои владения, но не может это контролировать.
- Тебе нужно знать несколько вещей, - говорит она, прикладывая кончики пальцев к его колену. - Во-первых, такие деликатные ткани для меня не подходят.
Она проводит пальцами вверх по его бедру легчайшим движением, но за каждым её когтем тянется длинная широкая "стрелка". Добравшись до резинки, она одним грубым движением снимает испорченный чулок. Элай вздрагивает.
- Во-вторых, у тебя красивые мужские руки, и я наслаждаюсь, глядя на них. Избавься от перчаток.
Элай без промедления подчиняется. Тонкие штрихи в выражении его лица, говорят ей, что он искренне огорчён критикой и его нервозность снова начинает расти.
- Я сожалею, что доставил вам неудовольствие, госпожа. Пожалуйста, что я могу сделать, чтобы исправить себя?
Сирин подозревает, что там должна была быть целая речь о том, что раб просит использовать его тело для... Вот только, видимо, запал потерялся между репетиций и её появлением. И слава богу, все эти заученные фразы вызывают у неё тошноту.
- Руки за спину, ладони под ягодицы, - командует она прохладным голосом.
Когда её требования немедленно выполняются, Сирин снимает пиджак и небрежно накрывает им бедра парня прежде, чем их оседлать. Она спускает чёрный шифон с его плеч до самых локтей, и зажимает их между своих колен, ещё больше ограничивая подвижность его рук. Наконец, она опускает на него весь свой не маленький вес, поймав бедняжку в ловушку своим телом.
Элай даже не пытается почувствовать ничтожные границы своей свободы, его встревоженный взгляд выражает полное осознание свой беспомощности.
Сирин любуется им с ракурса, который ей больше по вкусу. К его ранее бескровному лицу возвращается румянец, когда он смущается под пристальным вниманием. Взгляд застенчиво опущен.
Что бросается в глаза, он набрал вес с тех пор, как она в последний раз видела его без одежды, и очевидно он тренировался в свободное время, потому что его светлая кожа красиво натянулась на увеличившихся мускулах.
- Твое тело хорошо формируется. Очень привлекательно. Вижу, ты занимаешься собой.
На секунду удивлëнная улыбка появляется на его губах, и он немного смещается, прихорашиваясь от похвалы.
Теперь Сирин обращает всё своё внимание на проклятые блестящие бусинки вокруг его твёрдых сосков.
Эти штуки сводили её с ума задолго до того, как она даже сформировала идею заполучить мальчишку себе.
На севере так не делают. Ей ни разу в жизни даже в голову не пришло, что можно проколоть сосок и продеть через него серëжку. Эта была ещё одна грань культурного шока, когда она впервые увидела это в борделе. Вскоре, глядя, как украшения сверкали, пока Элай танцевал для неё, Сирин определилась, что это самая горячая вещь, с которой она столкнулась.