- Ты такой красивый, боже.
Она тратит время, чтобы обвести пальцем черты его лица и горла. Поправляя пряжку на его ошейнике, Сирин вспоминает назревший вопрос.
- Я часто вижу, как ты трогаешь свой ошейник. Он слишком тугой для тебя?
Элай, временно впавший в забвение после сенсорной перегрузки, немедленно напрягается. Весь эффект, которого они достигли рассыпается в прах, и когда он отвечает, то голосе снова слышится тревога.
- Нет, госпожа. Он очень удобный.
- Ты уверен? Если это не так, то я просто найду для тебя другой ошейник.
- Нет, пожалуйста! - он просит. - Этот мне очень нравится, госпожа. Я хотел бы его оставить, если мне позволено...
- Приятно слышать, - искренне отвечает Сирин, хотя и не понимает его беспокойства. - Тогда в чём дело? Надеюсь, это не моя подпись так тебя смущает?
Но очевидно это оно. Его лицо приобретает пустое выражение на некоторое время, а его сердце стучит все быстрее, пока не становится понятно, что он движется прямо к панической атаке. Настроение Сирин тает, как дым.
Она сходит на пол, давая ему пространство, и накрывает отброшенным прочь одеялом. Приходится приложить усилие, чтобы не позволить ему скатиться на пол.
- Пожалуйста, мне очень жаль, госпожа... Я клянусь, это был не бунт, я снял его только один раз, потому что мне было любопытно и ничего больше... Я так сожалению...
- Я не запрещала тебе снимать его, если тебе это понадобилось, - напоминает Сирин, отдавая себе отчёт, что её слова не имеют большого значения.
Его травма взорвалась ей в лицо, но в общем-то это не удивительно. Здорово, что он вообще позволил ей коснуться его, и Сирин верит, что это позитивное начало.
Элай не уходит так далеко, чтобы отключится, как на кухонном полу, но у них есть долгое мучительное время, пока он ищет дорогу из воображаемых последствий своего своеволия обратно в настоящее. На этот раз она разрешает себе обнимать его, через новый кокон из одеяла.
В какой-то момент Сирин чувствует себя глупо, повторяя, что она не злится и она не собирается никого наказать или продать. Вместо этого она решает пересказать ему всю свою ужасную неделю, начиная с того, что её подчинённый спикировал в океан на горящем самолёте и заканчивая тем, что её уважаемые друзья ведут себя, как шпана, когда никто не наблюдает.
- Я не просматривала, что это за книги, но Кион совсем не законодатель книжной моды, как он считает. Поэтому если это будет что-то ужасное, просто оставь их на полке в гостиной, ладно?
- Здесь ничего подобного не продают, хотя не понимаю посему. Эта штука делается из древесной смолы и молока, и процесс готовки занимает полдня, но иногда я так скучаю по этому вкусу, что готова попробовать...
- Вчера я написала о тебе в письме для Харпер. Знаешь, мой отец будет в ярости, если он узнает, что я не рассказала ему, что теперь у меня есть ты...
Её организм сжёг весь спирт, и Сирин уже чувствует начало своего похмелья. Ей очень нужно в душ или как минимум сменное бельё. Кружку крови или хотя бы кофе. На самом деле, очень хорошо, что они не успели зайти чуть дальше.
Даже когда она почти уверенна, что Элай заснул, она продолжает говорить.
- Через две недели сойдёт снег, и берег станет достаточно безопасным, чтобы просто прогуляться. Ты вообще в курсе, что живёшь в пятнадцати минутах ходьбы от океана? И тебе пора начать выходить на свежий воздух...
Она засыпает, прижав нос к его голове, и с мысленным обещанием, что завтра она всë исправит.
Но сегодня они оба облажались.
-------
Друзья,
Пожалуйста, не забудьте оставить оценку, есливам нравится роман. Вы не представляете насколько это ценно для меня. Иногда это буквально единственная мотивация продолжать работать.
Подавление бунта
Друзья, это особенная глава. По своей сути это флэшбек в детство Элая, связаный с его травмой и страхом снять ошейник. И это действительно очень плохо.
Я даже не совсем понимаю, зачем решила влючить это в книгу. Может быть, я просто негодняйка, но в большей мере я всегда была не очень довольна тем, что в книгах о рабстве тема "производства" и обучения рабов обычно замылена и спущена на тормозах. Вроде как был какой-то питомник ака школа, в котором всю волю как-то выбили и вроде бы это было очень жестко, и этой информации читателю должно быть достаточно.
Мне не было достаточно, и вселенная, которую я придумала в своей голове наполнена со всех возможных краёв, даже если я так и не внесла многие нюансы в текст. В конце концов, героев сделало такими, какие они есть именно их прошлое, и заключать это прошлое в пару условных предложений неправильно.