Она поднимает голову, морщится от яркого света и ворчит непереводимые проклятия. Прежде, чем Элай успевает извиниться за беспокойство, она грубо сдергивает с него край одеяла и накрывает их обоих с головой.
Теперь они в полной темноте, прижаты друг к дугу грудью и она снова обнимает его рукой, на этот раз за голую согретую спину. Дыхание его госпожи пахнет вчерашней выпивкой, но это не долго его тревожит, потому что уже через секунду она смещается, пока не прижимает лицо вплотную к его горлу.
Хорошо, возможно, теперь её дыхание тревожит его намного больше. Его глупое тело коротит от внезапной близости, это одновременно страшно и обнадеживает.
- Ты всё ещё огорчён из-за ошейника? - ворчит она, и каждое слово вибрирует через него.
Конечно, он всё ещё огорчен из-за этого. Он никогда не хотел, чтобы она узнала, что он может быть настолько непослушным, чтобы снять ошейник. Но по крайней мере, он извинялся за это вчера.
- Госпожа, я так сожалею, что всё испортил, - Элай тихо скулит. - Мне жаль, что я вас разочаровал.
То как она раздраженно вздыхает, заставляет его желать смерти.
- Ты меня не разочаровал. Я вообще ничего вчера не ожидала. И ты очень прилежно себя вел, - до того, как он успевает возразить, госпожа прижимается губами к его шее, и Элай больше не помнит, что конкретно собирался сказать. - Я знаю, что у тебя очень высокие требования к себе, и я знаю, что ты не можешь просто взять и отказаться от них. Но почему бы тебе не попытаться не формировать никаких ожиданий, когда ты со мной?
Будто запрос женщины уже не был слишком непонятным, она снова прижимает рот к его горлу, на этот раз немного прикусывая кожу. Элай не может не извиваться в её объятиях, и рефлекторно хватается рукой за талию хозяйки. Расплата не приходит и он позволяет себе оставить ладонь там.
Но он не должен. Это неправильно касаться владельца там, где его не просили. Он должен оказывать услуги и, боже, ему тоже стоит принять душ и срочно почистить зубы, если его госпоже интересно...
- Я никогда не просила тебя заняться со мной сексом. Просто попробуй... быть со мной, время от времени. Мы никуда не движемся, никуда не спешим, в этом нет скрытого смысла. Возможно, иногда тебе может стать плохо, как сегодня ночью. Мне не кажется, что это странно, и я не буду злиться на это.
Элай не знает, какой в этом толк, но ему и не нужно. Если госпожа хочет просто так иногда играть с ним, то это тоже хорошо. Он возьмет то, что может.
- Приходи ко мне снова сегодня вечером? Без секса, - шепчет она. - Твоя кожа выглядела так красиво вчера, я хочу её отметить, как мою. Всего лишь несколько милых черных засосов, тут и там. Что думаешь?
- Я думаю... звучит прекрасно, госпожа, - вздыхает он, и это правда.
Слова "отметить кожу" вызывают у него короткую вспышку страха, мысли о кнутах и ножах тревожат его разум, шрамы нагреваются на коже. Но вместе с тем, идея быть отмеченным хозяйкой, как её, почему-то превращает его кости в желе. Это даже лучше, чем её имя на ошейнике. Когда он думает об этом таким образом, у него в животе появляться легкий приятный трепет.
Телефон госпожи начинает звонить прямо у него под бедром и разрушает момент, которым он странно наслаждался. Ругаясь себе под нос, она отвечает на звонок, и по её разочарованному голосу, Элай понимает, что день не начнётся так приятно, как показалось.
- Я не знаю, слушал ли ты, что я рассказывала тебе ночью. Но через полчаса придёт знакомиться парень, который будет учить тебя языку. Нам обоим нужно привести себя в порядок и сделать вид, что мы приличные люди.
Испуг скручивается у Элая в груди. Он и не заметил, как успокоился и растаял, пока тревога не вернулась.
- Ты не мог бы первым выйти из-под одеяла и задвинуть шторы? По всему дому? И у нас есть еда на троих?
* * *
К огромному облегчению Элая, оказывается, что Лиланд - раб. Перспектива постоянно оставаться наедине с незнакомым мужчиной и чему-то учиться его не радует. Теперь он почти верит, что всё может пройти хорошо.