Мысль о том, что каждый день злые бездумные люди прикасаются к нему сводит её с ума.
Сирин знает, что она на грани психоза, её рассудок подводит её из-за продолжительной депривации и это единственная причина, по которой она не попыталась купить этого мальчика раньше. Она не может себе доверять, а все остальные говорят, что это отвратительная идея. Ей следует выбрать кого-то на базе, или купить обученного компаньона без бывших владельцев, которые уже нагадили ему в голову. Человек прошедший через бордель по общему признанию непоправимо травмирован и уже не сможет подстроиться под новый уклад жизни. Особенно, если Сирин решит забрать его на родину. Она знает, что они правы. Она боролась.
Когда на прошлой неделе она увидела, что мальчик буквально заплакал от боли или усталости, она больше не смогла сопротивляться. То, каким безоговорочно послушным он оказался добило её окончательно. То, как он дрожал от благодарности за маленькую похвалу, заставило худшую часть Сирин рассмотреть возможность убийства Брукса в случае его отказа.
- Послушай, я на твоей стороне, - наконец, говорит Иман, вырывая её из недобрых мыслей. - Но я не думаю, что Галлахад готов подождать ещё хоть немного. Я хочу, чтобы в ближайшее увольнение ты прихватила Опал и кого-нибудь из юристов. Попробуй раскрутить ублюдка ещё раз, но если он откажется, тебе придется купить кого-нибудь другого. Ты не можешь вернуться назад без раба на этот раз, Ромеро. Я боюсь, что это приказ.
Сирин стискивает челюсти до боли, но кивает. Иман не виноват, что она в ссоре со здравым смыслом. Никому не будет лучше, если командующий Галлахад вышвырнет её с Эльджин или даже передаст её дело в суд за хроническое нарушение устава.
Она держит голову высоко и решает не предаваться тоске, пока не доберется до своего дома. То безобразие, которое местные называют зимой, сегодня принесло первый снег в этом году и это портит ей настроение ещё сильнее, напоминая о семье. Ей не стоило оставлять себя такой одинокой.
Её телефон звонит, номер не определяется, но Сирин в целом плевать на ком сорвать свою злость.
- Ромеро! - лает она.
- Здравствуйте? Это Адора Брукс, - любезно говорит печальный женский голос, граничащий со слезами. - Мы не знакомы, но вы недавно говорили с моим мужем...
Интересный поворот событий, понимает Сирин. Она даже не представляет насколько.
Убийство
На утро Элай чувствует себя ещё хуже, чем обычно.
Очевидно, что после того, как он вчера отключился прямо у ног господина, его просто бросили на ближайшее место для сна в задней комнате. Голова раскалывалась. Видимо, он хорошо приложился об пол, когда падал, а может его избили уже бессознательного, кто знает. А так же, хотя обморок избавил его от продолжения работы, это также означало, что вчера он не ел.
Вместе с остальными рабами он приступает к уборке приватных номеров, когда надсмотрщик забирает его, потому что госпожа хочет видеть его.
Элай почти верит, что произошла ошибка. Зачем бы госпоже Брукс оставаться с ним наедине? Она использовала его, когда он только был куплен, но потом в течение двух лет она смотрела на него, как на грязь, и говорила с ним только во время наказаний за его оплошности. Наказание звучало уместным после вчерашнего, но точно не в её кабинете.
Когда охрана бросает его на колени и оставляет их наедине, Адора глядит на него с открытой брезгливостью на лице.
- Давай, ползи сюда.
Элай делает, как она говорит. Остановившись у её ног, он осмеливается взглянуть на неё из под ресниц. Такая же ошеломляюще красивая, как всегда. И такая же холодная.
Госпожа Адора была совсем молода, и больше походила на дочь господина Брукса. Без сомнений, она вышла за него замуж ради денег, а он выбрал её из-за божественной внешности. Тонкая блондинка с кукольным личиком и огромными глазами управлялась с кнутом и удавкой лучше, чем любой, с кем Элаю когда-либо пришлось иметь дело.
- Итак, мне рассказали, что сегодня ночью твоя клиентка хотела купить тебя за пятнадцать тысяч, - она говорит холодным тоном. - Рассказывай всё, как было. В подробностях.
Заикаясь, он начинает пересказывать события прошедшей встречи, с паническим узлом в глубине его живота. Он не знает к чему всё это идет, но ничего хорошего не предвидится. Он не сводит глаз дорогих туфель госпожи, руки сжаты у него за спиной.
- Что она тебе сказала об этом?
- Она ничего не сказала, госпожа. Только сесть и ждать её, - обещает он, надеясь, что его слова не звучат, как ложь.
- А в другие дни? Согласно кассовой книге, она брала тебя на шесть сеансов. Она хоть что-то тебе говорила или просто садилась на твое тупое лицо пока время не истечет? - её голос все более раздраженный, и Элай не знает, как избежать её гнева.