Обманщик.
Сирин чувствует, как он переживает за привлекательной картинкой, и как бы не было приятно любоваться им, есть что-то обидное в этой фальши. Вышколенные приёмы разочаровывали своей искусственностью и она успела устать от этого. На секунду ей захотелось напугать его лишь для того, чтобы он потерял своё притворство.
Она может делать с ним всё, что захочет, - напомнил ей внутренний голос, - и Сирин прижимает руку к его лицу, чтобы погладить теплую щеку.
Элай вздрогнул всем телом и его карие глаза испуганно распахнулись, но уже через секунду маска милой податливой игрушки обратно закрыла его лицо, и он наклонил голову, прижавшись к её ладони. Сирин точно могла сказать, что в короткий миг без актерства он был в сто крат красивее, даже если страх был не тем, что она предпочла бы видеть. Она будет довольна тем, что его сердце больше не пытается разбить ему ребра, когда она к нему прикасается.
Она берет ещё пару секунд, чтоб просто его погладить. Она обводит пальцами мягкие губы, чувствительный край уха и его горло там, где пробивается пульс, но возвращает ладонь обратно к порозовевшей щеке.
- Я подумала, что ты мог бы провести со мной пару часов досуга, - произносит она завуалированный указ. - У меня было так много дел, что мы почти не виделись, и я соскучилась по тебе.
Кажется, она нечаянно прочла какое-то заклинание, потому что Элай не просто теряет контроль над выражением своего лица, он смотрит на неё с потрясением. Даже его рот глупо открывается от удивления. Это редкий момент, когда он достаточно растерян, чтобы посмотреть ей в глаза, сначала с недоверием, а потом с чем-то неопределимым, но Сирин может чувствовать, как его сердцебиение ускоряется с каждой секундой.
Неужели она снова ткнула пальцем прямо в какую-то травму?
- О, к-конечно, госпожа! - его глаза возвращаются к полу, плечи снова поднимаются и даже небольшая дрожь проходит через позвоночник. Но его голос звенит радостью и облегчением, лицо сияет, и Сирин даже не сомневается, что это не игра её эгоистичного воображения. - Ваш раб будет счастлив развлекать вас во время вашего досуга! Спасибо за внимание, госпожа!
Он коротко кланяется, пока Сирин пытается переварить своё собственное удивление. Видимо, ей действительно стоило уделять ему больше внимания. Разве это не было облегчением для него, быть оставленным в покое на какое-то время?
- Кажется, ты тоже скучал по мне в эти дни, птичка, - дразнит она, и не может сдержать ухмылку, когда на его лице выступает густой алый румянец.
Она не может удержаться от того, чтобы прижать обе руки к раскаленным щекам и наклониться поближе.
Вот теперь она видит насколько Элай прекрасен, смущённый и сконфуженный. Честный.
Жаль только, что он вновь на неё не смотрит.
- Я думаю, мы можем хорошо провести время вместе. Не так ли?
- Конечно, госпожа, - отвечает он с волнением. - Пожалуйста, скажите, чем ваш раб может украсить ваше время.
Сирин насмешливо фыркает.
- Надеюсь, мой раб когда-нибудь прекратит говорить о себе в третьем лице.
Юмор в её заявлении не был услышан. Элай, как всегда, принимает любую критику близко к сердцу, и тревога немедленно отражается на его лице. Даже бледность вернулась к коже.
- Мне очень жаль, - говорит он, с искренним раскаянием в голосе, будто и правда
сделал что-то скверное и требующее прощения. - Я не хотел нервировать вас, госпожа. Как вы предпочитаете, чтобы ваш... Чтобы я говорил о себе?
В голове Сирин проносится множество эпитетов, характеризующих захватывающего мужчину у её ног, но ни один из них не вмещает в себя совокупность впечатления. Вопрос заставляет её задуматься.
Как бы она хотела, чтобы Элай говорил о себе и главное думал о себе большее, чем грубое безликое "раб". Или что ещё хуже, однажды она слышала, как он обозвал самого себя " вещью".