И тогда, возможно,...
Пожалуйста, посмотрите на меня.
Это всё, о чем Элай может думать, пока его хозяйка пытается вовлечь его в распаковку её покупок.
Я симпатичный и пока что это всё, что я могу вам предложить, поэтому, пожалуйста...
К сожалению, госпоже Сирин никогда не было особенно интересно всё, что Элай может ей предложить. Он хлопает ресницами, кусает нижнюю губу и пытается привлечь внимание к тому, как ткань рубашки натягивается у него на плечах и бицепсах. Он снова и снова смахивает кудрявые локоны, "случайно" падающие на лоб, потому что ему казалось, что у госпожи есть небольшая слабость к его волосам. Всё это безрезультатно.
Иногда ему кажется, что чем отчаянней он старается быть привлекательным для этой женщины, тем хуже у него получается, и он не знает, как это исправить.
Она снова говорит ему бессмысленные вещи, разбрасывая оберточную бумагу по комнате, и в этих речах не вложено ни указаний к действию, ни предложения, ни урока, который он мог бы усвоить, чтобы стать лучше.
Он не понимает, почему хозяйка хочет, чтобы он знал, что её младшая сестра, мисс Харпер, "довольно особенная". Зачем ему знать о леди на другом конце света, которую он никогда не увидит? Всё что он может, это завидовать тому, как взгляд его госпожи наполняются нежностью, когда она говорит о ней.
Пожалуйста, посмотрите на меня...
Элай уже понял, что госпожа Сирин по какой-то причине имеет желание общаться со своим домашним рабом, а не просто использовать его, как материальный объект. Стало достаточно очевидным, что она хочет, чтобы Элай говорил что-то кроме правильных полагающихся ответов и выражал эмоции не только ситуативными звуками боли или удовольствия.
Как бы он не хотел дать ей всё, что она захочет, он не знает, как это сделать.
То что владелец не хочет, чтобы он молчал, как его обучили, не означает, что он может говорить всё, что угодно, не так ли? Всегда есть граница дозволенного, посягательство на которую приведет к неприятностям.
Казалось, что Лиланду легко удавалось говорить и госпожа была совсем не предвзята к его пустой болтовне. Но это не значит, что у Элая равные возможности с другим эльфом. Как минимум, Лиланд не принадлежит госпоже Сирин. Он принадлежит учреждению, и возможно, у неё просто нет права применять наказания к чужой собственности или переучить его манерам под свои вкусы.
После всего Элай не очень-то верит, что госпожа может жестоко наказать его за неверное слово, но его ужасает мысль о самом чувстве раздражения или разочарования, которое женщина может испытать, скажи он что-нибудь глупое. Он не может так рисковать теперь, когда он чувствует, как его владелица приветствует его присутствие рядом с собой.
Элай не знает, чем он заслужил все эти добрые слова и ласковые прикосновения, но это исключительный опыт в его жизни. Это похоже на байки, которые рассказывали в питомнике, о том, что есть рабы, которых владельцы любят и всячески балуют, потому что они идеально себя вели. Элай перестал верить в эти истории после нескольких первых продаж, да и в любом случае, он никогда не был достаточно хорош, чтобы с ним обращались так, как госпожа Сирин. Но он должен стараться стать лучше, и для этого ему нужно заговорить.
Будет ли безопасным вариантом задавать вежливые вопросы? Или он просто покажется слишком наглым? Почему это так сложно? Намного сложнее, чем быть просто красивой куклой, даже если быть куклой обычно больнее. Может, поэтому он и не подходит, чтобы быть здесь...
Когда госпожа просит его подать ей пакет с другого конца комнаты, он делает очередную попытку, и вернувшись, садится слишком близко к её ногам. Он кокетливо наклоняет голову, передавая ей запрошенное, и заставляет свой голос звучать пылким и знойным:
- Пожалуйста, хозяйка.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, посмотрите...
- Спасибо, - отвечает она буднично-вежливым тоном и лишь на секунду бросает на него взгляд прежде, чем воодушевленно вывалить содержимое пакета на диван рядом с собой.
Элай старается сделать тоскливый вздох как можно менее заметным и подавить свою меланхолию. Наверное, он неприлично капризен и нетерпелив.
Ему сказали "спасибо", да ещё и за что-то совершенно несущественное. У него никогда не было хозяина, который удостаивал бы его такой чести, как благодарность или безопасность, или дополнительное образование, или посвящение в его частную жизнь. Чего он ещё хочет?
Элай не знает, чего он хочет. Но когда госпожа Сирин называет его по имени, касается его лица и говорит, что она скучала по нему, он чувствует себя легкомысленным, смущенным и счастливым.