Он решает не предполагать и сконцентрироваться на любых знаках, которые хозяйка может дать ему. Игнорируя беспокойство и сердцебиение в ушах, Элай выдавливает милую улыбку, и смотрит на госпожу. Когда она сидит так близко, у него не так много вариантов куда положить взгляд, либо её лицо, либо грудь, и он выбирает меньшее из зол, останавливаясь на уровне её подбородка.
- Элай, - говорит госпожа тихим голосом, заставляя его прислушаться, и проводит кончиками пальцев по его ключице. - Мне так приятно, что ты всегда стараешься для меня вести себя прилежно. Ты очень хорош.
Комплимент вышибает воздух у него из легких. Такое желанное признание его усилий вызывает боль в груди от гордости и благодарности.
- Благодарю вас, - он шепчет с почтением, и свежий румянец выступает у него на скулах, на этот раз от довольства.
Горячая ладонь хозяйки обнимает его щеку, как ранее днём, и Элай наклоняется к ласковому прикосновению, надеясь, что благодарность всё читается у него на лице.
- Правда в том, что ты мне очень нравишься.
Слова звучат, как гром среди ясного неба, и Элаю нужно время, чтобы осмыслить то, что он услышал. Сердце прыгает ему в горло, затрудняя дыхание, и он опускает глаза.
Что госпожа имеет в виду?
Кажется, это не имеет значения. В это в любом случае почти невозможно поверить. Но он снова чувствует себя глупым и легкомысленным, и трепет у него в животе возвращается, будто никогда и не прекращался.
"Ты мне очень нравишься"
Владельцы никогда ему такого не говорили, по крайней мере, так интимно, словно признание. Ещё важнее, что это говорит она.
Что ему нужно ответить? Нужно ли благодарить? Рассказать, как он рад служить ей? Или будет уместно признаться в собственном тайном обожании?
- Элай, что если я скажу тебе поцеловать меня?
- Я слушаюсь, госпожа, - он нетерпеливо кивает, радуясь возможности наконец-то прислуживать ей так, как положено. - Куда вы хотите, чтобы ваш раб... Чтобы я поцеловал вас?
Он немедленно понимает, что каким-то образом снова всё испортил, если резко опустившиеся уголки губ госпожи Сирин о чем-то говорят. Но прежде, чем он успевает как следует испугаться и извиниться, ладонь женщины давит ему на затылок, пока их губы не сжимаются вместе.
Элай вздрагивает от внезапной близости и ему требуется несколько секунд, чтобы понять что именно происходит. Тогда у него темнеет в глазах и он замирает прямой, как шомпол, боясь поверить в происходящее и спугнуть наваждение.
Госпожа Сирин поцеловала его. Этого не может быть.
Люди целуют рабов в губы только в качестве особенной чести, как награда для фаворитов, чтобы продемонстрировать свою благосклонность. Вы никогда не целуете рабов в борделе или после него. Разве госпоже не противно целовать его? Почему она вообще захотела дать ему такую награду?
Элая в целом не часто целовали, и в последний раз это было, когда он был совсем юным. С тех пор он не становился моложе и свежее, только более усталым, эмоционально нестабильным и испорченным шрамами. Тем сложнее поверить, что такой прекрасный владелец почему-то оценил его так высоко.
Пока он замер в неверии, хозяйка отстранилась, и Элай взволнованный и смущенный опустил глаза. Она молча посмотрела на него и убрала от него руку, по которой Элай тут же начал тосковать.
- Всё в порядке? - спросила она, когда молчание стало затягиваться.
Он с ужасом осознал свою некомпетентность. Конечно же, за оказанную честь ожидается благодарность! О чем он думал?!
- Кхм-х...Конечно, госпожа! Спасибо! Огромное вам спасибо...!
Тогда, не дав ему оправдаться, хозяйка снова его целует, и на этот раз Элай старается не упустить момент и запомнить ощущение, когда он заслужил такой знак привязанности. На случай, если он больше никогда не будет достаточно хорош.
У госпожи мягкие губы и у неё изо рта исходит еще более неестественный жар, чем от её кожи. Элай старается концентрироваться на наивной радости в сердце, а не на знании об острых зубах, которые так легко могут его раскусить.
Но ему страшно и что ещё хуже, он не знает, что делать. По иронии это то единственное, в чем у него нет исчерпывающего опыта. Обратившись к давнишним воспоминаниям о том, как кто-то из первых владельцев целовал его перед сексом, Элай покорно открывает рот, приглашая к проникновению.
Но вместо того, чтобы вторгнуться в его рот в собственническом акте, госпожа проводит кончиком языка по краю его зубов, а затем не сколько раз нежно касается его собственного.
Элай может чувствовать, как растет её замешательство, пока она не отстраняется. Темные губы госпожи блестят от слюны, и он рассеяно облизывается.