- Почему у меня чувство, что ты не умеешь целоваться?
Пристыженный, он отворачивает лицо.
- У меня действительно почти нет опыта в таких поцелуях, госпожа. Мне очень жаль, что я разочаровал вас.
- В самом деле? - переспрашивает она, и он может слышать искреннее неверие . - Как, черт возьми, так получилось...
Элай обнимает себя руками, стараясь не поддаваться разочарованию в себе. Похоже, госпожа считала, что он лучше, чем он есть, если она верила, что его много целовали. Может быть, она даже пожалела, что пошла на это со шлюхой.
- Тогда, как насчет получасовой практики прямо сейчас? - хозяйка дразнит его и придвигается ещё ближе, чем прежде. - Думаю, тебе нужно научиться.
Она снова целует его в губы, но на это раз поцелуй мягкий и короткий, и Элай чувствует себя глупо, пытаясь наклониться за ним.
- Если вы этого хотите, госпожа, - смущенно бормочет он, всё ещё не веря, что госпожа Сирин почему-то хочет его целовать.
"Ты мне очень нравишься"
- Уверена, что именно этого я и хочу.
Она берет его руки и направляет к её плечам, но несмотря на очевидное приглашение, Элай едва решается на прикосновение. Его ладони дрожат на ткани её рубашки, готовые в любой момент быть изгнанными прочь.
Он сам дрожит и дрожит только сильнее, когда хозяйка смыкает объятия вокруг его талии и очерчивает утешительные круги на его пояснице.
- Не волнуйся так, - повторяет она, и так близко её дыхание касается его губ. - Просто подражай мне. Воспринимай это не как прелюдию, а как процесс. Мы никуда не движемся, просто бездельничаем вдвоем.
Как не стыдно, но Элай не очень верит в это. Такая абсурдная концепция бездельничающего раба, особенно с его владельцем. Да и сама ситуация слишком уж жаркая и интимная, чтобы в конце концов его не использовали. Хотя может быть это его порочность заставляет его везде искать похоть.
Он решает, что это не имеет никакого значения. Госпожа так благоволит ему, что даже не брезгует целовать его губы, и одной идеи этого хватает, чтобы его голова закружилась. Какая разница, если в конце она овладеет им? Разве он не на это рассчитывал? Ему стоит просто позволить случится всему, что она пожелает, и достойно служить.
Он с готовностью встречает рот своего владельца.
Это пугает. Его тело, заключенное в хозяйские руки, кричит об опасности, которая так хорошо знакома. Это нехорошо. Он на мягкой мебели, его хотят, его держат, а значит уже через секунду придет боль.
Но боль все не приходит, и даже страх не может быть более отвлекающим, чем язык госпожи прямо у него во рту.
Она целует Элая снова и снова, и он изо всех сил старается повторять движения губ, но это неловко. Он чувствует себя бестолковым и неумелым, и по его мнению сама манера его госпожи слишком медленная и мягкая. Из-за этого ему мерещится нежность и это в некотором смысле ранит его.
Это изменчиво. Глубокие мокрые поцелуи сменяются целомудренными и отрывистыми. Иногда, когда он начинает терять воздух, они останавливаются. Элай чувствует, как его губы пульсирует, сырые и опухшие.
- Ты такой красивый, - шепчет госпожа.
И Элай краснеет, как в девственной юности, чувствуя себя неожиданно ранимым. Она целует линию его челюсти, пока он всё ещё дышит, а затем снова погружает язык ему в рот.
Её руки давно покинули пределы его талии, и бродят всюду, где могут дотянуться. Они гладят его спину, бока и бедра, почти не заметно очерчивают его ягодицы, и Элай не может не извиваться и не дрожать, но хозяйка не возражает.
Толи в комнате стало прохладней, толи Элай сам перегрелся от волнения, но его обнаженные плечи и спина озябли. Он наклоняется к чужому теплу, и на короткое время разрешает себе опереться на ласку.
Госпожа цепляет его под колено и закидывает его ногу поверх своих собственных так, что теперь она может прижать его вплотную к себе. Бедро женщины крепко врезается в его промежность, где его полувозбужденный член зажат в узких брюках, и Элай не может удержаться от беспомощного стона.
Волна удовольствия прошибает его нервы, пока язык его хозяйки все ещё скользит в глубине его рта. Он трясётся, пытаясь удержаться от соблазна двигаться в поисках трения.
Ему нельзя быть таким жадным и требовательным. Достаточно того, какой нежности и осторожности госпожа Сирин его удостаивает.
Он даже может на минутку представить себя её любимым. Если бы только потом не было так больно столкнуться с правдой.
---------------------------
Друзья,
У меня нет оправданий за исчезновение кроме собственного эмоционального упадка и чего-то, что другие назовут творческим кризисом. Какие вообще критерии у кризиса?