Ничего из этого не проблема читателя, никто не должен мне сочувствовать и никому здесь не платят за мою психотерапию. Мне бы просто хотелось, что все знали, что я исчезла не потому, что мне было всё ровно или я ленилась.
Кризисные состояния ума для меня включают в себя целый спектр бед с бошкой, каждая из которых превращает мое творчество в мусор.
В первом случае, я теряю чувствительность к чему-либо вообще, и тогда любая моя фантазия превращается в механические перемещения пластиковых солдатиков. Я даже не могу понять, как то, что я пишу воспринимается со стороны, потому что в данной фазе я в принципе не испытываю эмоции. Тогда моя писанина превращая в тупое описание действий, по типу "Он пошел туда, потом сюда, потом сел. Тогда она сказала и пошла оттуда". Следом идёт фаза, которую я предпочитаю называть "клиповым мышлением": полнота чувств возвращается, я снова плачу и смеюсь над собственными идеями, и воображаемое кино у меня в голове движется, как надо. Но я напрочь теряю способность переводить это в текстовую форму. Написание 4 предложений вполне может занимать час и более. Я не могу описать изображение и вайб никакими усилиями. Просто представьте, что вы пытаетесь переводить фильм с таджикского на португальский при том, что вы не знаете ни один из языков. "Клип" идёт, а "сценарий" потеряли. Следом приходит фаза "стекла", в которой я ненавижу себя и проецирую это на мою историю и моих героев. Все намеченное стирается и возникает маниакальное желание заставить страдать и героев и читателей. Все, что приходит мне в голову это предательства, подлости, измены, пытки, искалечивания до инвалидности и смерти главных героев. Все это при том, что я терпеть не могу такое творчество.
И вот три этих демона пинают ногами моего "муза", поочерёдно сменяя друг друга. Такое уже случалось со мной раньше, но то, что я знаю, что это не навсегда не делает это состояние менее мучительным.
За три недели хождения по битому хрусталю в писательских судорогах, я написала 45 тысяч слов текста и я ненавидела каждое. Это было четыре главы, каждая из которых включала альтернативные события, и каждая из которых по своему ужасна. Я выла, стирала и начинала сначала.
И между прочим я все ещё недовольна, хотя то, что вы видите в сто крат превосходит уничтоженное.
Время тянулось и в какой-то момент я перестала заходить на Литнет, потому что вид чужого разочарования моим простоем только усугублял кризис. Я не могла спрогнозировать длительность своего состояния, и не знала, что отвечать. Отдельно хочу извиниться за молчание.
Я хорошо знакома с тоской в ожидании прод, и мне жаль, что я тоже вызываю такую тоску.
Надеюсь, кто-нибудь всё ещё ждал продолжения.
Ваша Софина.
Дурные знамения
Новость застаёт Сирин посреди тренировочного спарринга. Как и все присутствующие, она замирает там, где стоит, молча глядя на громкоговоритель общей системы оповещения. Он завис над тренировочной ареной, белый и круглый, как лунный диск, и вещает так громко, что невозможно думать ни о чем другом.
- ...в полночь над крепостью Непрета был поднят белый флаг. По предварительной информации, младшим офицерским составом противника было принято решение о добровольной капитуляции после гибели главнокомандующего Темеранской гвардии. Непрета была последней из четырнадцати крепостей, державших оборону острова Глосс. Напоминаем, оккупация осторова Глосс длилась сто восемьдесят девять дней, и его падение можно считать окончательной точкой захвата всего средне-океанского региона, - торжественно говорит женщина-диктор. - Сегодня усилиями флота королевство Хель получило окончательный суверенитет над всей островной частью Темеранской империи, и этой памятной дате будет приурочен статус национального праздника.
Радостная новость для Сирин отзывается болью в плече и противным чувством словно её кишки движутся сами по себе в глубине живота, как голодные змеи в гнезде.
Так странно, - думает она. Если оглядеться вокруг, то можно с легкостью отличить тех, кто только мечтал о громких победах на горячей линии фронта и тех, кто уже успел в этих победах поучавствовать.
Молодежь улыбается и поднимает в воздух кулаки, некоторые даже обнимают близстоящих товарищей, не сумев сдержать нервную энергию. Другие, оцепеневшие и грузные, ждут конца объявления. Без радости, просто принимают к сведению. У них сухое выражение лица и глаза утомленных жизнью стариков вне зависимости от возраста. Сирин тоже вдруг чувствует себя старой и надменной, неспособной к юношескому восторгу.