Ей следовало бы испытывать страх, держаться подальше, может, даже бежать, хоть как-то пытаться спастись. Должно быть, от всего пережитого у нее помутился рассудок. Иного объяснения волнительному трепету, что от его широких ладоней разливался по телу, у Эвы не находилось.
Запах крови стирался из памяти против ее воли, подменялся его запахом, манящим и необычным, как сам Амен. Вместо холода во взгляде его мерещилось ей тепло, будто солнце, пробивающееся через толщу воды. Она закрывает глаза, пытается напомнить себе, кто он на самом деле и что делает с подобными ей. Но тело не слушается, прижимается к нему ближе. Эпистат замечает все, испытывает ее — зачем иначе задерживает ладонь на ее талии, зачем смотрит так пристально..
Его низкий голос раздался над самым ухом, дыхание коснулось кожи, вызывая мурашки:
— Встречи с фараоном страшишься?
— Да. — про фараона она и думать забыла, но Амену об этом знать ни к чему.
— Главное, прояви смирение, говори все как есть. Об остальном сам позабочусь. Вон, смотри, Мемфис уж близко.
Вокруг кипела жизнь во всех ее красках. Множество хижин, лавок ремесленников и людей заполняли западный берег Нила. Под любопытными взглядами прохожих кортеж промчался по городским улицам, остановившись перед дворцом фараона. Десятки меджаев выстроились вдоль эспланады, сразу за которой вырастали величественные стены. Эва поглядывала на них с опаской, не зная, чего и ждать от этого места.
Амен спрыгнул с колесницы, протянул ей руку:
— Прибыли, Неферут.
Эва подошла к краю, и он легко подхватил ее, опуская на землю. Ноги гудели от продолжительной тряски, и потому она держалась за его теплые руки, не спешила отпускать. Он не отстранялся, позволяя ей прийти в себя после непривычно долгой поездки.
Из-за стен навстречу им уже спешил мужчина с тонкими шрамами на лице.
— Эпистат! Мы заждались! Добрый ли был путь?
— Добрый, Келадон. Менесу доложили обо мне?
— Фараон странствует. Вскоре после твоего отъезда он отбыл в Гизу, следом намеревался посетить Синай.
Амен будто был сбит с толку — в последнюю их встречу фараон и словом не обмолвился, что собирается покинуть столицу. Мужчина продолжил, говоря теперь тише:
— Последнее время его мучили тревожные сны. Он долго общался с жрецами, а после объявил, что боги призывают его, уехал в сопровождении небольшого отряда. Велел выделить покои новому онейроманту. — он окинул взглядом прибывших. — А кстати, где он?
— Она. — эпистат шагнул в сторону, позволяя рассмотреть Эвтиду, скрывающуюся за его спиной.
Келадон смотрел на нее, округлив глаза. Опомнившись, легко поклонился:
— Приветствую, госпожа. — он перевел взгляд на Амена: — Так вроде мужчина был?
Он усмехнулся:
— Его я казнил, вместе со щенками.
Эва увидела, как новый знакомый широко улыбнулся, а глаза его загорелись. Ей стало не по себе. Эти двое будто выгодную покупку обсуждали, а не расправу над людьми. Неужто все здесь настолько ненавидят черномагов?
— Не терпится услышать подробности! Покои уже готовят, отдохните с дороги, пир устроим завтра.
Амен кивнул, и Келадон направился поприветствовать остальных охотников.
— Ступай за мной, Эвтида.
Он проводил ее мимо садов и построек, высоких обелисков и каменных изваяний бога Птаха, которому поклонялись здесь. Расписные колонны, рукотворные водоемы, просторные павильоны с мягкими подушками — места роскошнее ей видеть не доводилось, а они даже не вошли внутрь.
Взойдя по широким ступеням, они оказались в обширной галерее. Эпистат шагал быстро, потому толком рассмотреть что-то не удавалось, но даже так это место поражало своим убранством. Набравшись смелости, Эва решилась задать вопрос:
— Что со мной будет?
Амен замедлился, опустив на нее снисходительный взгляд:
— Завтра тебя представят жрецам. Будешь продолжать обучение своему ремеслу, только прятаться теперь не придется.
— Меня отправят в храм или..? — она и понятия не имела, куда ее могли отправить, и оттого чувствовала себя беспомощной.
— Нет. Пока фараон не вернулся, будешь под моим надзором.
— А потом?
Эпистат остановился вполоборота, и Эва неловко наткнулась на него. Подняв испуганные глаза, зачем-то засмотрелась на губы, что вдруг изогнулись в ухмылке.
— До «потом» надо дожить. Глупостей не выкидывай, глядишь получится.
Злость, разгорающаяся на ее лице, позабавила Амена. Прибьет ее кто-нибудь за такой взгляд, как пить дать. Он развернулся и зашагал вперед, Эва же осталась стоять, недовольно сложив руки на груди.