Ей выделили просторные покои с высокими потолками. Добротная мебель, украшенная резьбой, кровать на возвышении с соломенным матрасом и мягкими подушками, сундуки и большие масляные лампы, даже ковер — в Гермополе о таком она могла разве что мечтать.
— Вещи твои уже принесли, в сундуке все. Отдохни, госпожа. Если что-то понадобится, сообщи мне.
Одарив ее натянутой улыбкой, Эва вновь окинула взглядом комнату. На столике у кровати курились благовония, наполняя пространство уютным ароматом мирры и шафрана. Интересно стало — далеко ли покои эпистата? Она ведь во дворце никого больше не знает, оттого и мысли тянутся нему — не так беспокойно.
Забравшись на кровать, пыталась обдумать все, что происходит с ней в эти дни. Все эмоции казались неправильными, питали острое чувство вины. Ее новая жизнь началась на крови. Она не должна испытывать радости от новых покоев, не должна любоваться собой в этом платье, не должна думать о главном охотнике так..
Она видела, что он сотворил с ее близкими, знала, что мог сотворить с ней. Так куда исчез страх перед ним? Вся ее жизнь с раннего детства была соткана из страхов, и лишь рядом с самым опасным из людей они будто затихали, не имея над ней власти. Теперь власть над ней имел лишь эпистат.
Тошно стало от собственных мыслей, захотелось вытравить их из дурной головы. Глупая, глупая Эва! Думает о нем, пока он с девицами развлекается..
Сидя за столом, Амен перебирал донесения, что скопились за время его отсутствия. Погрузившись в работу, не отрывал взгляда от папирусов, даже когда в дверь его постучали, скомандовал только:
— Войди.
Сведения о бесчинствах номарха сейчас занимали его куда больше, чем гостья в собственных покоях. Он ощутил мягкие руки на своих плечах, осторожные поцелуи на шее. Ласковый девичий голос шептал ему:
— Снова работаешь. А говорил — рад будешь..
Амен вздохнул тяжело:
— Эвтида, не дури. Видишь ведь, занят.
Она отстранилась. Ответ последовал после недолгого молчания:
— Нану.
— Что?
— Мое имя — Нану, господин.
Он обернулся к девушке, что стояла позади него, опустив глаза. Отчего назвал ее этим именем, совсем не похожа ведь. Да и на всем свете не отыскать на нее похожих..
Снова в нем закипала злость. Отвернувшись к столу, проговорил коротко:
— Уйди.
Девушка поклонилась и выбежала из покоев эпистата, роняя слезы.
С раздражением Амен махнул рукой, сметая все, что было перед ним. Смотрел на пролитые чернила и масло от лампы, что причудливым узором смешивались на полу. Что за напасть захватила его мысли? Не по своей воле без конца о ней думал, ждал будто. Что делал бы с ней, окажись она перед ним сейчас, что говорил бы?
Закрыв глаза, видел свои пальцы, гладящие ее лицо. Вот так фантазии, совсем умом тронулся! А в груди что-то щекотало, рвалось наружу.
Привезти ее сюда было ошибкой.
Явное и сокрытое.
С первым лучом солнца Эву разбудил слуга, присланный Аменом. Сказал, что тот велел ей собраться и ожидать его внизу.
Спала она очень мало — отогнать настигшие ее размышления долго не выходило, да и дни, проведенные в пути, сильно ее вымотали, вставать совсем не хотелось. Эпистат может и подождать — так она решила. Невзирая на робкие протесты, а после и мольбы слуги, она процедила недовольно:
— Если нужно эпистату, чтобы я куда-то с ним шла, пусть придет за мной сам.
Конечно, она понимала, что никуда он не пойдет, и визита его не ждала, потому перевернулась на другой бок и вновь погрузилась в сон.
Тизиан, с рассветом прибывший к Амену, докладывал о том, что удалось ему узнать за прошедшую ночь.
В покои еле слышно постучали, скорее поскреблись. Получив дозволение войти, худощавый слуга едва ли не вполз внутрь, не смея поднять глаза.
— Господин.. — чуть дыша пролепетал он.
Амен уставился на него, нетерпеливо ожидая продолжения.
— Ну?
— Господин.. — бледный трясущийся парень вдруг упал ниц, взмолился отчаянно: — Господин, прошу, пощади!
Амен коснулся переносицы, прикрыл глаза, тяжело вздыхая:
— Исфет, не тараторь, скажи спокойно, в чем дело?!
Пытаясь собрать остатки самообладания, не отрываясь от пола, слуга выпалил:
— Сказал все, как ты велел, но госпожа отказалась идти. Я ее уговаривал по-всякому, а она.. она..