Сомнения вытеснялись из ее головы назойливым шипением: — Вспороть твое горло.. — Лоскут за лоскутом.. — Добьет тебя..
Страх заливал ее изнутри, пропитывал, точно густая смола. Страх оборачивал в лен ее тело, плотно, до боли и удушья. Страха было так много, что, казалось, под ним не осталось ничего он нее самой.
Раздался стук в дверь, и Эва едва не забилась под стол, в последний момент удерживаясь руками за его край. Разве похоже это на нее?
Вошедшие слуги поклонились ей и разложили на постели несколько платьев и украшения.
— Откуда это? — спросила она осипшим голосом.
— Эпистат велел доставить тебе, госпожа.
Отпустив слуг, она приблизилась к дарам, присланным ее заклятым врагом. Такие наряды было под стать носить дочерям фараона, а не едва выбравшейся из грязи и нищеты шезму. Нежная, почти невесомая ткань словно растекалась в руках, гладила пальцы. Усех, усыпанный прозрачными насыщенно-зелеными изумрудами, ловил солнечные лучи, бликами играя на ее смуглой коже. Серьги из золота, точно солнечный диск, широкие браслеты, украшенные оком Гора, анклет с бубенцами, издающими тонкий звон при каждом движении.
Еще вчера она с улыбкой кружилась бы по комнате, надев на себя все это великолепие, но сейчас она не чувствовала ровным счетом ничего. Из нее исчезла вся радость без остатка, сделав мир вокруг пустым и пресным.
К чему ей роскошные облачения, когда жизнь ее будет оборвана в любое мгновение? Телу, брошенному посреди пустыни, безразлично, как редка и изящна ткань, что его покрывает.
Эва принялась равнодушно скидывать новые вещи в пустой ларец; замерла, когда рука ее коснулась льняного свертка. Что-то хрупкое, уязвимое скрывалось под светлой тканью, и она бережно ее развернула. Внутри оказалась витая цепочка с кулоном в виде красной капли, покоящаяся на нежных цветках граната.
Все это — изощренная игра охотника? Он даровал ей божественный камень, способный указать верное направление, именно тогда, когда она свое уже выбрала. Но ее ли был этот выбор? Эва сжала в кулаке гранатовую подвеску, и слезы обожгли лицо. Боль пробивала брешь в сердце, скованном странным, чуждым ей холодом.
Она смотрела на свои руки сквозь соленые капли и не могла даже представить, как сможет уничтожить чужую душу. Есть ли деяние страшнее, заслужил ли это Амен? Злясь на себя, она раздавила пальцами благоухающие бутоны и бросила их себе под ноги.
Острая боль молнией прокатилась по всему телу, от нее потемнело в глазах. Эва разжала ладонь, хватаясь за виски, и кулон упал на пол. Скоро мучения ее прекратились, боль отступила, как и метания совести.
Омыв лицо, она привела себя в порядок и вышла из комнаты. Ей нужно узнать, где находятся покои Верховного эпистата. Как удобно, что он сам предоставил ей повод к нему зайти — невежливо было бы не поблагодарить его за дары.
Слуги проводили ее к массивным дверям. На пороге Эва столкнулась с Тизианом; эта встреча вызвала у него широкую улыбку. Он бросил через плечо, прежде чем идти дальше:
— Твоя любимая шезму пожаловала.
Амен оглядел Эвтиду, медленно проводя взглядом по ее фигуре к лицу. Казалось, ее вид расстроил его. Он поднялся и, обойдя свой рабочий стол, встал перед ним, сложив на груди руки.
— Зачем пришла?
— Поблагодарить хотела. Чем заслужила твою благосклонность, господин? — она обводила взглядом покои, подмечала детали.
— Ты служишь фараону теперь, одеваться должна соответствующе. Но тебе, вижу, не по нраву пришлось. Не надела ничего.
— Так сразу к тебе направилась. — она прошла вглубь комнаты, что служила приемной. Заглянув в арку, увидела массивную кровать — спальня эпистата располагалась в самом конце анфилады. — Мне показалось, черномаги здесь одеваются иначе.
— Считаешь, ты похожа на них?
Услышав эти слова, она перевела взгляд на его лицо. Амен внимательно изучал ее движения, от него не укрылся ее интерес. Заподозрил ли он, что это не просто бесстыдное любопытство? Пытаясь отвести его внимание, она спросила:
— Почему ты делаешь это для меня, господин?
— Потому что хочу. Нужен еще какой-то повод?
Эва подошла ближе, чем было бы допустимо, посмотрела на него снизу вверх. Он сосредоточенно наблюдал за ней, поджав губы.
— Хочу знать, что ждешь от меня взамен? — спросила тихо, касаясь широкого золоченого браслета на его предплечье.