Внезапно ее настигло осознание — она практически ничего не знает о нем. Что он любит, чего боится, может ли вообще такой человек бояться? Эва вспоминала ту ночь, когда эпистат пытал ее друзей, вспоминала кровь, впитавшуюся в его одежду. Это не принесло результата, ничего не выходило.
Она вновь вглядывалась в лицо Амена, ища в нем ответы. О чем может мечтать он, чем бывает взволнован? Эва почему-то подумала о его руках, крепко лежащих на ее талии, о его запахе, что пробуждал в ней внутренний трепет. Как часто хотелось ей быть к нему ближе, без опасения прикасаться.. Глаза ее загорелись золотом.
Получилось!
Эва оглянулась вокруг. Прекрасный зеленый сад возле богатого дома, ночь, но все вокруг будто светится — это хороший сон.
До ее слуха донесся мягкий всплеск. Она увидела девушку, сидящую на берегу пруда. Та всматривалась куда-то вдаль, одной рукой держалась за живот — видно, срок немалый уже; другой рукой проводила по воде. Эва не видела ее лица, но отчего-то девушка так напоминала ей..
— Знал, что найду тебя здесь.
Эва подскочила, услышав его голос. Не заметив ее, Амен приближался к девушке, смотрел с нежной улыбкой.
— Опять сидишь на земле..
— Ну что может случиться? Не переживай зря, иди, потрогай лучше. Шевелится. — Эва обернулась к нему, протягивая руку.
Это она. Ему снится она.
Он присаживается с ней рядом, бережно касается живота. Улыбается так, как она никогда не видела прежде. Он счастлив.
— Скоро уже!
Эва видит себя, сияющую рядом с ним, видит, как тянется к нему, целует. Видит, как ложится к нему на колени, и он ласково гладит ее длинные волосы. Он что-то рассказывает ей, с мягким смехом касается кончика ее носа. Амен смотрит с такой любовью, и она отвечает ему не менее сильным чувством, отражающимся во взгляде янтарных глаз.
Сердце пытается вырваться из грудной клетки, сердцу больно и тесно внутри. Дыхания недостаточно, не осталось силы в руках. Она больше не может здесь находиться. То и дело оглядываясь, уходит все дальше, пока пространство вокруг не перестает существовать.
Эва выныривает из сна, пытается тихо отдышаться, прийти в себя. Она все еще чувствует.. Его чувства все еще в ней.
Она снимает маску, рассматривает лицо Верховного эпистата, ища в нем обман. Но зачем? Она проникла в его сон, думая о своих чувствах. У нее ни за что не получилось бы, если..
Амен вдруг открывает глаза, смотрит прямо на нее.
— Эва.. — он мягко проводит ладонью по ее щеке, зачарованно улыбается.
Сама не зная, что делает, она склоняется и касается его губ своими. Нежно, осторожно. Сколько раз она представляла себе этот момент, сколько раз думала, что он никогда не наступит.. Ощущая нечто новое внутри себя, такое сильное, требовательное чувство, она едва сдерживает дрожь. Тело льнет к нему, тянется с каждой секундой сильнее.
Его губы такие мягкие и пьянящие, движения языка неспешные, словно изучающие. Ей хочется больше, смелее, но Амен нетороплив, будто бы еще захваченный сонной негой.
Она чувствует, как он кладет горячую ладонь на ее бедро, как плавно и медленно ведет вверх, приподнимая платье. Кинжал!
Опомнившись, она заставляет себя прервать поцелуй, перехватывает руку Амена, проводит по ней губами, вновь прижимает к лицу. Говорит ласково:
— Спи, господин.
И он засыпает. Эва наблюдает за его размеренным дыханием, пытается запомнить этот момент, его тепло, его нежность. Может, она сама заснула и лежит сейчас в своих покоях, может, все это — ее сон? Жар, исходящий от его тела, говорит об обратном. Ей так хочется губами исследовать его белую кожу, провести языком по шее, по крепкой груди. Хочется остаться здесь, в его объятиях, увидеть его пробуждение, целовать снова и снова.
Но она должна уходить, спасаться..
Спаси себя, девочка. Спаси всех нас!
Только сейчас Эва поняла, что вовсе и не вспомнила, для чего рисковала и проникала в сон эпистата. Она ведь по-настоящему не собиралась делать того, что на нее возложили, тут и думать нечего. Она никогда не причинит ему вреда. Пусть ей придется поплатиться за то, что сердце ее сделало неправильный выбор — против себя она не пойдет.
Оставив последний поцелуй на его губах, коснувшись его белых волос напоследок, Эва осторожно опустилась на пол и, не оборачиваясь, прокралась к выходу из покоев. Она возвращалась к себе, ступая будто по иглам, а сердце ныло, рвалось обратно.
Эва не смогла заснуть, остаток ночи умываясь слезами. Неужели она правда собиралась отнять жизнь, неужели смогла бы? Что-то захватило ее, управляло будто. Но она нашла в себе силы преодолеть, не поддаться помешательству.