Слухи о подлости черномагов всегда оказывались правдивы.. Они хотели использовать ее, едва не принудив обманом и колдовством. Боги никогда не простили бы ей такого деяния, и на суде Осириса никто не стал бы слушать ее Исповедь отрицания. Десяток перьев Маат не уравновесили бы ее сердца, и пожирательница Амат положила бы конец существованию ее души.
Дрожь в теле никак не унималась, даже когда высохли слезы. Как ей быть теперь, у кого искать защиты? На ум шло лишь одно имя, но признаться ему во всем было равносильно сунуть ноги в чан со скорпионами. Эше ловко придумала, знает наверняка ведь, что ей придется все хранить в тайне.
Раньше Эва боялась, что с ней расправится Верховный эпистат; теперь же врагов у нее ощутимо прибавилось. Похоже, что ей просто не суждено дожить до встречи с фараоном.
Амен проснулся, когда солнечный луч пробрался в его покои, не ожидая дозволения. Он нехотя открыл глаза. Как сладок был его сон, как светел.. Эпистат вновь опустил веки, прокручивая полные тепла моменты, которых никогда не было в его жизни. А может, есть еще надежда?
Он провел рукой по лицу, смахивая волосы с глаз, и замер тут же. Вдохнул глубже, еще раз, и еще. Запах мяты и диких ягод на его ладонях рисовал картину перед глазами: она была здесь.
Он резко сел на кушетке, глядя на выход. Эти сны, что так мучили и волновали его, были ее игрой? Неужели подлая шезму каждую ночь пробиралась к нему, чтобы залезть в голову, внушая ему любовь? Ярость отдавалась болезненным стуком в висках, красной пеленой окутывая разум.
Амен намеревался тут же пойти к ней и вытрясти все ответы, но дверь вдруг отворилась. Тизиан вбежал в его покои с донесением — еще один некромант замечен в окрестностях Мемфиса. Что ж, как бы не рвалось его сердце, он не вправе забывать о долге. Разговор с Эвтидой он отложит до вечера.
Ничего не говоря, эпистат закрепил клинок на поясе, облачился в накидку. По одному его взгляду Тизиан понял — черномаг не получит легкой смерти.
t.me/purple_inferno/48 иллюстрация к главе
Притворись, что не знаешь.
Верховный эпистат грозным взглядом провожал ускользающий пейзаж, вовсе его не замечая. Голова гудела то ли от выпитого накануне вина, то ли от поглощающей его злости. Похоже, девчонка совсем не в ладах с головой, раз залезла в его покои посреди ночи. Амен никогда не выставлял караульных у своих дверей. Он всегда спит чутко, так почему не проснулся, когда Эвтида явилась к нему?
Он пытался вспомнить, но в голове всплывали лишь неясные обрывки. Ее яркие глаза, ласковая улыбка и голос: — Спи, господин. Амен не сомневался, что это не было сном. Но что было ей нужно? Почему оказалась так близко, почему на его руках ее запах? Этот трижды проклятый запах, что всю жизнь дарил спокойствие, теперь напрочь лишал его рассудка. Эва рушила изнутри все, к чему прикасалась. И Амену безумно хотелось, чтобы она прикасалась к нему.
Он выпил не так много, чтобы чувствовать себя настолько паршиво наутро. И явно недостаточно, чтобы не запомнить женщины в собственных руках. Тем более этой женщины. Мысли наконец собирались в стройный ряд, заставляя его закипать с новой силой. Теперь ясно наверняка — юная шезму в сговоре с кем-то, исполняет чужую волю. Во дворце затаился предатель, и не один.
В размышлениях дорога пролетела незаметно. Сойдя с колесницы, Амен направился в обветшалую хижину с крышей из пальмовых листьев, возле которой дежурил один из его людей.
— Заговорил?
Охотник ухмыльнулся, отвечая:
— Усердно изображает непричастность.
Мужчина, на вид слишком долго для черномага поживший на свете, со связанными за спиной руками сидел на стуле, насупившись. Позади него на покосившемся деревянном столе были разложены инструменты, которые, без сомнения, скоро заставят его стать разговорчивее.
Тизиан встал напротив некроманта, чуть склонился вперед, с усмешкой задавая вопрос:
— Давно промышляешь?
Мужчина смотрел куда-то в сторону, не говоря ни слова. Зря он надеялся отсрочить неизбежное — давать ему время на размышления Амен был не намерен. Не глядя протянул руку, взял первое попавшееся орудие и приступил к пыткам.
Эпистат не слышал вопросов, что задавал младший главнокомандующий; не слышал ответов, которые с хрипом вырывались из перекошенного болью рта черномага; не чувствовал кровавых брызг, раскрашивающих его белую кожу. Он мог думать лишь о том, что ему предстоит получить ответы от Эвтиды и решить, что делать с ними после. Что делать с ней? Она же такая упрямая.. Считает, что хитрая, и непременно попытается это продемонстрировать. Что будет, когда она выведет его из себя?