Что за безумство овладевает им в ее присутствии? Она призналась. Она намеревалась его убить. Ему следует выпытать у нее имена подельников, а после казнить на этом самом месте. Так почему же он медлит?
Он вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, куда пропала его решительность, что стало с несгибаемой волей. Эвтида.. Взбалмошная, неразумная девчонка, хрупкая и прекрасная, крепко сжимала его душу своими изящными пальцами, способная одним лишь движением обратить ее в пепел. Амен, из каждого сражения выходивший победителем, вдруг оказался бессилен, ведь как победить себя — он не знал.
Неподвластная разуму, его ладонь мягко легла на ее щеку. Эва не отпрянула, прижалась ближе, ловя его тепло, такое редкое, долгожданное. Взгляд ее изменился, утратил враждебность. Она впервые смотрела на него так открыто, будто ожидала его действий, но без прежнего страха.
Не в силах выдержать этого взгляда, Амен отвел глаза, но сделал лишь хуже.
Теперь он, словно завороженный, смотрел на ее губы, вспоминая их вкус. Это был не сон, не фантазия — он знал его, помнил, хотел ощутить снова. Он точно пожалеет об этом. Он точно пожалеет, если этого не сделает.
Эва видела этот взгляд, и невольно вторила ему, опустив глаза на его губы. Ей так хотелось коснуться их вновь, что не было сил противиться. Она подалась вперед, совсем немного, и остановилась. Что, если он оттолкнет ее? Что, если..
Внутренне послав в Дуат все свои терзания и сомнения, Амен притянул ее к себе. Уста Эвы разомкнулись, стоило ему приблизиться. Кто из них жаждал этого сильнее? Они открыто прикасались друг к другу впервые — сначала мягко, медленно, боясь, что другой решит отступить.
Накрыв ее губы, Амен шумно выдохнул, ощутив тот самый вкус. Тот, кто желает тебя убить, станет ли целовать? Эва теряла контроль над собой. Забыв о стеснении, запустила пальцы в его необычайно белые волосы, жалась к его сильному телу, хотела никогда не отпускать.
Мысли разрушительным вихрем кружили в его голове. Пусть она приходит каждую ночь, пусть всегда будет с ним рядом. Пусть делает с ним, что захочет, лишь бы не уходила, лишь бы с такой же жадностью искала его губы, прижималась к нему, не опасаясь, не прячась.
Он ощутил ее нежную ладонь на своем торсе, что несмело касалась сплетений мышц, изучала его покрытую шрамами кожу. С каких пор его так распаляют простые касания? Ответ крылся в блеске янтарных глаз, который Амену никогда не стереть из памяти. Опасность ее вовсе не в том, что она могла его убить. Он сам отдал бы жизнь, стоит ей лишь попросить. Пропал..
Он легко подхватил Эву на руки, вместе с ней опустился на ложе. Оказавшись под ним, она ощутила, как дрожат ее ноги, но чувство, вызывающее эту дрожь, вовсе не похоже на страх. Она притянула Амена к себе ближе, нетерпеливо срывая застежку его нагрудной пекторали, открывая его шею для поцелуев, которые теперь она щедро оставляла на белой коже. Не задумываясь над тем, что вытворяет, Эва прижалась бедрами к его паху, ощутив, насколько охотнику нравится то, что она с ним делает.
Стон, сорвавшийся с ее алеющих губ, мурашками отдавался по всему телу. Не желая больше медлить, Амен одним сильным движением сорвал с нее платье, отбросив куда-то в сторону. Редкая тончайшая ткань была безнадежно испорчена, но не это заставило его остановиться. Эва прикрылась руками, все тело ее сжалось и напряглось — он это почувствовал. Испугалась его..
Рассудок возвращался к ним медленно, но неумолимо. Они перешли дозволенную черту, и оба сожалели об этом. Или это было не сожаление?
Амен отстранился, сел на краю постели, опустив голову, провел руками по волосам. Прежде чем подняться и направиться к выходу, он сказал негромко:
— Эва.. Прости, я не хотел этого.
Она подняла глаза, с болью смотря ему вслед. Еле слышный всхлип вырвался против воли, и Амен остановился тут же. Зачем сказал так, зачем заставил ее почувствовать себя ненужной ему, когда все его желания лишь о ней?
Он порывисто обернулся, приблизился к кровати, хотел было дотронуться до ее лица, но в последний момент отвел руку. Не глядя на нее, пытался оправдаться:
— Хотел.. Хотел, но не должен был. Не совладал с собой. Не бойся меня, Неферут, не прикоснусь к тебе больше.
Не давая ей ответить, он стремительно вышел за дверь.
Не имея сил ступить дальше и шага, Амен сел на полу, привалившись спиной к прохладной стене. Он не должен был оставлять ее так, не должен был к ней приближаться, не должен..
Ему так часто говорили, что у него нет сердца, что он и сам поверил в это. Потому сейчас, чувствуя его бешеный стук, что отдавался во всем теле, не хотел принимать правды. Она враг. Он не может чувствовать такого, только не к ней. Сердце же упрямо твердило: — ни к кому, кроме нее.