Исман умел находить нужные слова, умел молчать и просто быть рядом. Он никогда не проходил мимо человека в беде, всегда готовый протянуть руку помощи. Рискующий собой ради блага других, он заслуживал жизни больше прочих, но погиб, расплачиваясь за ее оплошность.
Несколько раз она просыпалась, осознавая произошедшее, и беззвучно роняла слезы. В ней не осталось ничего от прежней Эвы — живой и к чему-то стремящейся. Только слабость, желание уснуть вновь и никогда уже не открыть глаза. Закрываться от мира было привычным и понятным ей способом выжить. Сейчас же этого оказалось недостаточно, потому Эва закрылась даже от себя самой.
***
Все ночи Амен проводил возле нее. Он хотел бы быть ближе, лечь с ней рядом, прижать к груди, позволив ей выплакать всю печаль. Хотел обнять ее, когда она всхлипывала во сне. И все же, боясь испугать ее снова, он лишь занимал широкое кресло в углу просторной спальни, изредка приближаясь к Эве, рассматривая ее лицо, едва касаясь волос.
Он помнил, как она испугалась его, и помнил данное обещание. Она не хотела его близости, все произошедшее между ними тогда случилось из ее страха перед ним — это было ясно ему теперь. Мысль эта ранила, скребла прямо по сердцу. Амен никогда не брал женщину силой, сама мысль об этом казалась ему отвратительной. Ему хотелось верить, что Эвтида сама к нему тянется, а она всего лишь надеялась не умереть от его руки. В ее глазах он — чудовище, и он понимает, что этого не изменить, не ждет, что она передумает. Просто хочет быть рядом, быть тем, кто ей сейчас нужен, пусть и сама Эва об этом не знает.
Она отказывалась от еды, не вставала и не разговаривала, будто отсутствовала в собственном теле. Несколько раз у нее случалась лихорадка. Эти моменты Амену давались сложнее всего, но он никого не подпускал к ней, не звал слуг и лекарей. Он сам стирал испарину с ее кожи влажной тканью, сидя на полу возле кровати — самое близкое расстояние, которое мог он себе позволить. Сам поил ее целебным отваром, расчесывал спутавшиеся волосы.
По утрам он с трудом заставлял себя покинуть покои, ставшие ее обителью — все же выполнять свой долг Верховный эпистат был обязан. Но все валилось из рук, холодный разум охотника подводил его впервые в жизни. Тизиан, всегда точно все подмечающий, без приказа взял на себя все посильные вопросы, позволяя другу сохранить силы для главного. Амен должен выяснить, кто совершил убийство в царском дворце. Уверенности его здесь не достаточно. Фараон потребует доказательств, а слова маленькой напуганной шезму вряд ли его убедят. Но как взяться за работу, когда все мысли его с ней рядом?
Он приказал слугам ежечасно отчитываться о ее состоянии, но новости никогда не отличались. Эва так и оставалась замкнутой в собственном кошмаре, пока брат не заговорил с ней во сне.
— Ты спишь слишком долго, Эме..
Сидя в тени старого дерева, Исман притянул ее за плечи, и Эва спиной прижалась к его груди. Это его голос, его глаза, но все не по-настоящему. Она понимала это, потому что не чувствовала тепла кожи, не ощущала запаха. Ее Исман пах солнечным светом и домом, зелеными травами и морской солью. Сейчас рядом с ней лишь иллюзия, и все же она была счастлива провести это мгновение с образом самого дорогого для нее человека.
— Ты должна открыть глаза, слышишь? Нельзя навечно спрятаться от правды.
— Я не хочу этой правды. — отвечала она, глядя на руки, обнимающие ее.
— Но ты ее не изменишь.
— Чего ты хочешь от меня? — сквозь слезы выкрикнула с раздражением.
— Я не смог тебя защитить. Он сможет.
Эва открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнца, что светило прямо на ее лицо. Странно, как она не заметила этого раньше. Она повернула голову, оглядывая незнакомые ей покои. Приподнявшись на локтях, откинула одеяло, рассматривала ночное платье, которое точно принадлежало не ей.
Встать оказалось сложнее, тело затекло и не слушалось. Она все же заставила себя опустить ноги на пол, сделать шаг, и еще один. Что же это за место? Убранство дорогое, но не вычурное. Здесь ничего лишнего, но явно лучшее из необходимого.
Смола кифи курилась на столике у стены, там же лежали массивные золотые браслеты и нагрудная пектораль. Эва точно знала, кому принадлежат эти украшения. Она смотрела на них, пытаясь понять, может ли так выглядеть спальня эпистата? Она видела ее лишь издалека, но казалось, что здесь расположено все иначе. Да и зачем бы Амену приводить ее в свои покои..
Подойдя к окну, Эва вцепилась пальцами в его край. Прекрасный зеленый сад с прудом заставили ее вспомнить — она была здесь совсем недавно, в его сне. Неужели эпистат привел ее в собственный дом?