Дверь отворилась, и служанка, ахнув, выронила поднос из рук, разбив все чаши и склянки с отварами.
— Прости, госпожа, сейчас же все уберу.
Не дожидаясь ответа, девушка выбежала прочь, со всех ног устремилась ко дворцу. За такую весть господин щедро ее наградит.
Эва забыла о служанке сразу же, стоило той скрыться из виду. Она снова развернулась к окну, задумчиво разглядывая спокойную водную гладь в окружении зелени. Для чего она здесь, чего хочет от нее Амен?
Должно быть, прислуга тотчас доложит ему о ее пробуждении. Нужно одеться подобающе, не встречать же его в таком виде. Искать вещи ей не пришлось — приготовленное для нее платье было на виду.
Эва села перед зеркалом, разглядывая свое лицо. Если не считать черноты под глазами, выглядит она вполне сносно, будто и не провалялась в беспамятстве несколько дней к ряду. Даже волосы ее аккуратно уложены. Похоже, эпистат приказал, чтобы о ней позаботились.
***
Услышав, что Эвтида пришла в себя, Амен тут же покинул дворец, вскочил на лошадь и за пару минут примчался к своему дому. У самых ворот остановился, задумавшись: он действительно бросил все, лишь бы скорее ее увидеть. В нетерпении он поднимался в собственную спальню, без стука вошел внутрь. Не смог скрыть довольной улыбки, когда наконец увидел ее.
— Нарядилась. Отрадно.
Она расправила подол платья, отводя печальный взгляд.
— Куда ты привел меня, господин? Что это за место?
Он холодно ухмыльнулся:
— Не признала? В моем сне не его видела разве?
Эва зарделась от его прямолинейности. Амен не пытался обходить острых углов, не смущался того, что она увидела нечто сокровенное, не предназначенное для чужих глаз. Казалось, он вовсе не испытывал неловкости, чего нельзя сказать о ней.
— Я благодарна тебе, но хочу понять: почему я здесь?
— Ты говорила, что в дворцовых покоях тебе одиноко и страшно. Решил, что здесь будет спокойнее. Ошибся?
— Нет! — ответила слишком поспешно. — Нет.. Стеснять тебя стыдно только.
— Брось это, Неферут. Нужно что — проси слуг, все сделают. Я тебя не потревожу. Понадоблюсь — кабинет мой за первой дверью от лестницы.
Он собрался уйти, но замер, почувствовав, как ее маленькие ладони ухватились за его руку. Она прошептала робко:
— Выслушай, прошу..
Амен обернулся, глядя на дрожащие в ее глазах слезы.
— Расскажешь все завтра. Не думай, что смерть его забудется и сойдет с рук. Каждый, кто повинен — ответит, таково мое слово. — он легко провел по ее волосам. — Дай себе время, не то опять сляжешь. Отчаянием своим брату ты не поможешь.
Он хотел бы заключить ее в объятия, вдыхать аромат ее волос. Хотел бы рассказать ей, как она сильна и со всем сможет справиться, пообещать, что всегда будет с ней рядом. Но вопреки собственному желанию, Амен оставил ее одну, все силы тратя на то, чтобы только не обернуться.
***
Вскоре явился Ливий. Он напоил Эву снадобьем, что обещало успокоение, и на какое-то время оно даже подействовало. Лекарь заставил ее поесть, а после надолго остался с ней рядом, разделяя воспоминания и боль утраты. Он старался припоминать самые радостные моменты, связанные с Исманом, и Эва отвечала на его рассказы горькой улыбкой. Ей хотелось слушать, пусть это и было болезненно. В этих историях он будто снова был среди живых; казалось, вот-вот откроется дверь, и он одарит ее теплой улыбкой. Но действие отвара сходило на нет, и самообман рассеивался; слова о названном брате сыпались крупной солью на израненную душу. Эва обессиленно прикрыла глаза, чувствуя, как слезы катятся по ее лицу.
Ливий снова предложил ей снадобье, но она отказалась. Разговаривать больше не было сил, и она попросила его уйти. Лекарь долго обнимал ее на прощание, так выражая скорбь о том, кто и ему стал близким другом. Когда он ушел, Эва могла больше не сдерживаться. Стиснув зубы, она уткнулась в подушку, выплескивая ярость и боль, скопившуюся внутри.
***
Солнце давно скрылось за горизонтом, а она так и сидела на кровати, обнимая колени. Из широкого окна лунный свет лился в комнату, довершая тоскливую картину.
Ей страшно хотелось тишины, одиночества, такого привычного ей, и в то же время до одури не хотелось. Она просто устала бороться. С жизнью, со страхом, с собой. Почему бы не сдаться, хоть в чем-то? Только один раз..
Ноги сами понесли ее к рабочему кабинету Верховного эпистата. Она остановилась у двери, раздумывая, стоит ли ей войти. Может, развернуться, пока не поздно? Нет, она уже не сможет уйти.