— Комнатушка там крохотная, не поместимся. Пусть Дия идет выполнять заказ, я у дома буду дежурить. А ты, Эва, у входа в переулок встань. Заметишь охотников или меджаев, поднимай шум.
Она хотела было возмутиться, но вспомнила скоро — всяко уговор у них, монеты поровну разделить. Закинув свою сумку под телегу, встала в отведенном ей месте, ожидая, что скоро управятся. Эва разглядывала косые хижины вокруг, вспоминая ненавистное детство в трущобах, из которых она с трудом выбралась.
— Опять шляешься ночью, как собака дворовая?
Сердце провалилось в пятки от звука его голоса. Она ведь слышала разговор, не могла ошибиться.. Надо собраться, не подавать вида.
— Плохое что делаю разве, господин?
— На вопрос не ответила. — Амен недобро сощурил глаза. От него не укрылось то, как Эва пыталась хитрить.
— Друзей дожидаюсь. Влюблены они, здесь рядом встречаются. Наставник не одобрит такого, потому скрываются. — вот уж Дия и Рэймсс удивятся их близкой связи.
— А ты караулишь, стало быть?
Он подошел совсем близко, глядя на нее сверху вниз. Аромат, что исходил от него, терпкий и свежий одновременно, будто звал стать к нему еще ближе, узнать, какова его кожа наощупь. Нервно моргнув, Эва вернула контроль над мыслями. Заведя руку за спину, она толкнула глиняный горшок, стоявший позади. С характерным звуком он разбился о землю.
— Ой. — она пожала плечами, улыбнувшись слегка — ловко придумала.
Шум, донесшийся сзади, заставил ее обернуться, и улыбка сменилась неподдельным ужасом: молодой охотник за волосы тащил плачущую Дию, еще двое под руки волокли Рэймсса, который едва ли был в сознании.
— Караульный из тебя так себе.
От его ледяной ухмылки у Эвы затряслись колени, голос выдал волнение:
— Но.. господин, разве запрещено это? Ничего дурного не делали ведь!
Что-то в ее словах вывело его из себя. Эпистат вплотную подошел к ней, грубо схватил за подбородок, заглядывая в глаза, сея страх где-то в глубине души.
— Настолько глупая, что продолжаешь лгать мне, шезму?
С пренебрежением, не прилагая усилий, он толкнул Эву, и она повалилась прямо у его ног.
— Эту к друзьям.
Подоспевший охотник рывком поднял ее на ноги и потащил вслед за остальными. Она бросила полный ненависти и презрения взгляд на Верховного эпистата, чем вызвала у него улыбку, ничего хорошего не предвещающую. Анубис, явившийся ей во сне, предрекал смерть. Ее смерть.
В храм они уже не вернулись. Охотники затащили их в безликие хижины, что располагались поодаль от остальных строений. Стало ясно — все подготовили заранее. Ей не показалось, он и впрямь заметил ее там, у колонны. Самоуверенность сыграла с ней злую шутку. Решила, что может нагло отплясывать под носом у охотника, и с разбега угодила в капкан, утягивая за собой остальных.
Сидя в полном одиночестве возле окна, накрепко привязанная к грубо сколоченному деревянному креслу, Эва слышала, как пытают ее друзей. Слышала нечеловеческие крики, от которых застывала кровь, слышала мольбы и признания. Рэймсс сломался первым. Она не винила его, напротив — зря он не выложил все сразу, зря терпел эти муки. Они были мертвы, как только вышли из храма. Они были мертвы по ее вине.
Когда сорванные голоса перестали доноситься до ее слуха, стало еще страшнее. Скоро придут и за ней. Должно быть, Амен специально оставил ее напоследок. Чтобы прочувствовала сполна, осознала, чего стоила ее спесь.
Скрипучая дверь наконец отворилась. Верховный эпистат в окровавленных одеждах вошел внутрь, остановился напротив, позволяя себя рассмотреть. К ногам швырнул сумку — ей не нужно было заглядывать внутрь, чтобы узнать ее содержимое. И отчего она решила, что под телегу никто не заглянет..
— Как настроение, Эвтида? Хочешь прочистить горло, или поговорим спокойно?
Она прикрыла глаза, стараясь не замечать густого запаха крови, от которого едва не выворачивало.
— Не думаю, что расскажу тебе что-то новое, господин.
— Не думаю, что это решать тебе.
Он наклонился к ней, сжимая в руке нож с широким лезвием, довольно улыбнулся, когда она подалась назад. Прислонившись к Эве телом, стал срезать веревки, опутывающие ее руки. Слушал, как колотится ее сердце. Когда с веревками было покончено, Амен отстранился. Бурые следы остались на ее платье.
— Это кровь Дии или Рэймсса? А может, ты пытал их обоих?
Он небрежно вытер руку о штаны, проговорил устало:
— Пытки — самая скучная часть работы. Никогда не приносят удовольствия. Да и одежда потом безнадежно испорчена. Все ведь можно сделать гораздо проще. Вижу, ты мое мнение разделяешь.