Звук ее дыхания будоражит, аромат околдовывает. Амен едва сдерживается, чтобы не уложить ее прямо на этот стол, разорвать на ней платье, сжимать руками, целовать голую грудь. Но снова увидеть в ней страх было бы слишком болезненно. Он совсем сбит с толку — если боится она, зачем льнет к нему, зачем целует нетерпеливо? Почему так смотрит в его глаза, тянется без опаски?
Эва должна бы корить себя, сгорать от стыда за то, что живет и чувствует, когда брат ее готовится к суду Осириса, но на этот короткий миг она позволяет себе забыться. Рядом с Аменом она не чувствует прежней боли и страха, его тепло будто затягивает дыру в ее сердце. Тело ее вздрагивает от ощущения того, как он все сильнее упирается в нее сзади. Ей известно, что это значит. Немного боязно, и все же..
Эва бедрами подается назад, прижимается к нему вплотную, отчего он выдыхает шумно, сжимая ее волосы. За окнами раздается шум, и он понимает, что убьет любого, кто посмеет сейчас их прервать. Но голос разума пробивается сквозь затянувший его дурман: это необходимо прекратить. Пересилив себя не сразу, Амен упирается лбом в ее плечо, с горечью произносит:
— Стой.
Но она не может остановиться, тянется к нему, нежными поцелуями покрывает его шею, стягивая пальцами волосы на его затылке. Он не хочет ее останавливать, не хочет, чтобы ласка ее прекращалась.. и все же он должен. Амен отстраняет ее от себя, в последний раз мягко касается губ. Говорит ей:
— Остановись, Неферут. Сейчас утешения ищешь, а после жалеть будешь.
— Я не хочу жалеть о тебе.
Амен тонет в ее глазах, плавится изнутри от слов ее, обращенных к самому его сердцу. Все заходит слишком далеко. Он должен принять решение, пока не стало поздно, пока он еще может сделать то, что обязан. А может ли?
— Глубокая ночь уже. Идем, провожу тебя в спальню.
Они медленно ступают в молчании, лишь у самой двери Эва произносит, глядя на него робко:
— Останься со мной сегодня.
Он не отвечает, задумывается на мгновение. Нет, ему лучше уйти. Видно, с разумом он больше не дружен, раз сам входит в покои и закрывает за ними дверь. Амен устраивается на собственной кровати, привычно закидывая руку за голову.
Эва неспешно снимает украшения, стоя спиной к нему, складывает на столик, рядом с его вещами. Чуть повернув голову, замечает, как он напряженно следит за каждым ее движением. Что-то овладевает ею, вселяя смелость.
Она поддевает пальцами тонкие лямки, и платье соскальзывает с плеч, падает к ее ногам. Сжав челюсти, эпистат отворачивается, глубоко дышит.
— Дурная.. — качая головой, произносит негромко.
— Сказал что-то, господин?
— Спать одна будешь, если не уймешься сейчас же.
Эва улыбается своей маленькой победе. Она облачается в ночное одеяние и укладывается на ложе с ним рядом. Амен вытягивает руку, предлагая ей место на своем плече, и она с радостью его занимает.
Оба ощущают непривычное им спокойствие, что обретают они в объятиях друг друга; оба отказываются признавать это чувство. Окутанные незримым теплом, скоро они засыпают.
***
Когда Эва открыла глаза, его не было рядом. Постель уже остыла — давно ушел. Она злилась на себя за то, что снова придумала себе его нежность. Не знала ведь, как долго Амен смотрел на нее спящую, не чувствовала, как оставил невесомый поцелуй на ее губах.
Пусть он не давал обещания быть с ней рядом, но заверил, что выслушает. В конце концов, только это ей от него и нужно. Переодевшись, Эва решительным шагом направилась к его кабинету, вошла, не дожидаясь приглашения.
— Я пришла рассказать тебе все.
Амен заметил, как она хмурится. Наверняка обижена, что оставил ее одну в постели. А еще вчера совсем иначе на него смотрела. Переменчива, словно стихия — с ней не угадаешь, когда знойный день обратится песчаной бурей.
— Ждал тебя. Проходи.
Он откинулся на спинку высокого стула, глядя на нее испытующе. Ухмыльнулся, когда Эва отвела взгляд.
Собраться с мыслями оказалось сложнее, чем она ожидала. Воспоминания о том, что случилось между ними прошлой ночью, смягчили ее, выбили всю решимость. Заметив ее растерянность, Амен сам начал разговор:
— Кто подослал тебя ко мне?
Она выдохнула, закрыв глаза:
— Эше.
Эва рассказала ему все: про слова наставницы, про кинжал и едкий травяной запах в жреческой обители, от которого кружилась голова и путалась память. Про план главной жрицы, ее гнев и урок, обещанный за предательство.