Воздух был затхлый и влажный, оседал мерзким привкусом во рту. Тут пахло грязью и смертью. Но хуже всего было остаться наедине с осознанием — Амен выбрал не ее. Долг для Верховного эпистата оказался превыше всего, и чувства, зарождающиеся в его душе, останутся ничего не значащим воспоминанием, а может, забудутся вовсе, стоит остыть ее телу.
Как он смотрел на нее, как касался — не могло быть игрой. Эва слышала биение его сердца, слышала дыхание и голос, который не лгал. Что чувствует он сейчас, корит ли себя, тоскует ли? Что будет чувствовать, когда занесет над ней кинжал, сможет ли не отвернуться, наблюдая ее последние мгновения?
Она упрекала себя за покорность и нерешительность. Нужно было выхватить его клинок и пронзить свое сердце, только бы этого не сделал он. Но теперь поздно.. Лезвие не причинит ей боли — любая боль незначительна в сравнении с той, что принесет холод его последнего взгляда.
Эва пыталась найти успокоение в том, что скоро она встретится с Исманом, сможет обнять его вновь, улыбнуться. А после.. Душа его, пройдя суд Осириса, попадет на поля Иалу, ее же обречена вечно гнить в Дуате.
Она поднимает голову, глядя, как паутина на потолке ловит солнечный свет, кружевами тени отражаясь на стене. Представляет, как точно так же она опутана паутиной лжи, чужой и своей собственной. Чувствует кожей, как цепкие лапы паука смыкаются вокруг ее шеи.
Эва всегда любила одиночество, или просто стойко его выносила. Но сейчас остаться наедине со своими мыслями оказалось чем-то мучительным, едва выносимым. Какой же дурой она была, раз доверилась охотнику! Не будет ей покоя ни в этой жизни, ни в посмертии.
Слезы покатились по ее щекам, беззвучно разбиваясь о выступающие ключицы.
***
Отдав все необходимые распоряжения, Амен вернулся в дом. Он медленно вошел в свою спальню, оглядывая ее будто впервые. Он так привык видеть Эвтиду здесь, что ее отсутствие вмиг сделало все пустым и чуждым.
Он аккуратно сложил брошенное ею одеяние, коснулся оставленных на столике украшений. Вспомнил, как изящно снимала их, стоя к нему спиной, как сбросила платье..
Он устало прикрыл глаза, сгорая от этих воспоминаний. Верховный эпистат справился с хворью, но с девчонкой, всецело захватившей его разум и сердце, совладать не в силах. Надеясь хоть ненадолго забыться сном, он поправил подушку и лег на кровать. Еще одна ошибка.
Так и не закрыв глаза, он вдыхал ее запах, оставшийся на постели. Его ложе пахнет женщиной, но впервые Амен не приказывает сменить простыни. Пожалуй, он придушил бы слугу, решившего сделать это. Щемящее между ребер чувство заставляет его подняться.
Он должен действовать быстро. Эва не заслужила мучений, не заслужила гнить в грязной камере. В его силах подарить ей покой.
Амен решил вернуться во дворец. Работать в собственном доме теперь не было сил. Все в нем напоминало ему о ее мягких губах, о нетерпеливых касаниях ее нежных рук, о последнем взгляде, что бросила на него, услышав приговор.
Он не медля устроился за рабочим столом. Здесь будет проще сосредоточиться.. если ему дадут это сделать. В дверь постучались, и она тут же распахнулась. Маленькая принцесса вбежала в комнату, сразу забираясь к нему на колени.
— Амен, когда Эва выздоровеет? Ее так долго нет, ты точно хорошо о ней заботишься?
— Я стараюсь, принцесса.
Должно быть, впервые в жизни Верховный эпистат избегал чужого взгляда. Отчего так тяжело лгать ребенку? Тия привязалась к Эве и грустила из-за ее отсутствия. Как она будет смотреть на него, когда узнает, как на самом деле он опекает ее подругу?
Он предложил принцессе собрать цветы в саду и оставить в покоях Эвтиды, обещая, что та непременно это почувствует и быстрее пойдет на поправку. С горящими от радости глазами Тия вприпрыжку устремилась выполнить его наставление. Амен тяжело вздохнул, глядя ей вслед. Ему нужно взять себя в руки и закончить все поскорее, но сперва..
Он вышел из покоев, разыскал Сешафи и отдал приказ:
— Приведи ко мне Нану.
Женщина обрадовалась — давно эпистат не звал девушек. Уже поговаривали, что околдовала его новая жрица. Но раз уж сам в темницу ее бросил, теперь все по-старому будет.
***
Целый день Эва ждала, что Амен придет к ней. Не для того, чтобы освободить или помиловать — просто поговорить напоследок. Она напрягалась от каждого звука, ожидая услышать его тяжелые шаги, но к ней так никто и не явился. Лишь тюремный служитель принес сытный ужин, когда совсем уже стемнело.