Он заглядывал ей прямо в глаза, будто без слов говорил:
— Смотри. Я сделал это для тебя.
Такова любовь Верховного эпистата. И сегодня он наконец признал ее перед самим собой и перед всем Мемфисом, оставляя выбор за ней. Он мстил за нее, убивал за нее, и сделает так еще тысячу раз, если потребуется.
Эвтида должна принять его таким, какой он есть, как он принимает ее. Без иллюзий и оговорок, словно нагой перед ней, он отдавал ей свое сердце на глазах у целого города.
Амен спустился по ступеням и, передав свой клинок Тизиану, повернулся к ней. Он протянул Эве окровавленную ладонь, и она приняла ее, неуверенно опустив глаза. Твердым шагом он повел ее прочь от места казни.
Его близость будто придавала сил, вселяла уверенность. Эва держала спину прямо и разглядывала людей в толпе, что теперь боялись поднять на нее взгляд, жалко жались в сторону, освобождая для них дорогу.
Несколько минут они шли в тишине. Амен открыл перед ней ворота своего дома, и она шагнула в просторный двор. Все в том же молчании они вошли внутрь, поднялись по лестнице и остановились у двери в спальню.
— Переоденься и ложись спать. Глаз не сомкнула, вижу ведь. Страшиться теперь нечего, Неферут. — он мягко коснулся ее щеки. — Хочешь, я останусь с тобой сегодня?
Она ненадолго задумалась, прежде чем ответить:
— Нет.
Он тут же убрал руку, будто слова ее обжигали. Ничего не говоря, развернулся и шагнул на лестницу. Ему казалось, что он всегда знает, как правильно. Так отчего же с Эвтидой он все делал не так?
— Амен.. — он остановился, услышав ее голос. — Почему ты передумал?
— Передумал?
— Почему не казнил меня?
Он вздохнул, вспоминая их разговор в храме Тота:
— Снова этот вопрос.. Я и не собирался, Эва.
Не желая объясняться, эпистат направился к выходу.
Что за необъяснимое чувство? Он уходит, а сердце за ним тянется.. Не раздумывая, она снова окликнула его:
— Амен! Останься..
Он поднял взгляд, полный намерения отказаться, но встретившись с ее глазами, не смог. Ноги сами понесли его обратно, к ней ближе. Амен остановился перед ней, не зная, что делать дальше. Неопределенность раздражала его.
— Твои игры меня утомляют. Заканчивай с ними, Эвтида. Не доведут до добра.
Она коснулась его ладони, на которой уже засохла чужая кровь.
— Позволь помочь..
Амен кивнул, и она завела его в спальню. Сев на кресло, в котором он проводил возле нее все ночи, эпистат терпеливо ждал, сам не зная чего.
Эва вылила воду из кувшина в медное блюдо, намочила ткань и приблизилась к нему. Амен наблюдал за тем, как она неспешно стирает кровь с его пальцев, как осторожно поднимается выше, касается его торса прохладной влажной тканью, как поднимает руки к лицу.
— И здесь запачкался?
— Да. — отвечает едва слышно, а после касается его губ поцелуем. Нежным, почти невесомым.
Амен мягко усаживает ее к себе на колени, кладет руки на ее талию, обнимает так бережно, будто может сломать неосторожным движением. Удивительное спокойствие охватывает его с ней рядом.
Они не распаляются, не усиливают напор. Истосковавшиеся друг по другу, просто наслаждаются этой близостью. Заглядывают в глаза, легко улыбаются.
Он носом проводит по ее щеке, вдыхает аромат ее кожи. Эва обнимает его крепкую шею, мягко касается пальцами. Ее прикосновения наполняют теплом, все тревоги делают несущественными.
Амен шепчет ей, как сильно скучал, и Эва едва не плачет от того, насколько близки они в это мгновение.
— Я тоже скучала. — шепчет в ответ. — Лишь о тебе могла думать.
Всколыхнувшиеся в душе воспоминания развеивают безмятежную легкость между ними. Амен вздыхает, сразу чувствуя перемену ее настроения. Собравшись с мыслями, она решилась задать вопрос:
— Если и правда не собирался казнить, зачем отправил в темницу?
Он отвечал, взяв ее ладони в свои:
— Нужно было заставить жрицу поверить, что она обвела всех вокруг пальца. Чтобы расслабилась, выдала себя. Знал, что она не сдержится и придет позлорадствовать. И ты молодец, правильный вопрос ей задала. В камере за твоей следом я разместил троих советников фараона. Они все слышали своими ушами, и будут свидетельствовать о предательстве. Никто не усомнится в их словах.
Эва спросила, разглядывая их руки:
— А если бы не вышло?
— Я все равно убил бы ее. Как убью любого, кто посмеет причинить тебе вред.
Голос его звучал твердо, давал обещание. Она обняла Амена порывисто, прижимаясь к его груди.