Глубокое шумное дыхание, нетерпеливые движения губ, его руки, незаметно для Эвы оказавшиеся под платьем.. Ничто между ними уже не будет так, как прежде.
Он делает шаг и садится на кровати, утягивая ее за собой, не прерывая поцелуй. Эва садится на него сверху, прерывисто вздыхает, ощущая его так близко. Она не думает о том, что последует дальше - ни одной своей мысли ей не расслышать. Есть лишь чувства, что хлещут сейчас через край и наверняка затопят ее, если не дать им выхода.
Она крепче сжимает его плечи, будто убеждая себя, что он - не мираж, он действительно здесь, с ней рядом. Так близко, как прежде был лишь в ее снах, от которых она просыпалась непременно разбитой, ведь в реальности они были по разные стороны. Но не сейчас. Сейчас против самой судьбы, против закона и логики - они вместе.
Каждое ее движение - искра, разжигающая огонь, что оба так долго сдерживали внутри себя. От ее несмелых поцелуев Амен теряет контроль над собой, и все же что-то подсказывает ему, что он должен сдерживаться. Вопреки желанию овладеть Эвой резко и яростно, он замедляется, его касания становятся нежнее, осторожнее.
Он будто ощущает ее тревогу, но не может понять причины. В ее глазах нет страха, и он даже через штаны ощущает влагу ее желания, но все же она скована, и это не похоже на простое стеснение.
Быть может, боится с ним боль испытать? Что ж, он будет с ней бережен, как никогда и ни с кем.
Губами Амен касается ее открытой шеи, чувствует, как сам дрожит изнутри. У него будто душа рвется наружу, стремясь навстречу той, кому безраздельно принадлежит. Думал ли Верховный эпистат, что однажды будет сражен черномагом? Представлял ли, как именно это случится?
Он тяжело и прерывисто дышит, когда ощущает ее ладони на своем теле. Ее робкие губы и горячий язык на его груди выбивают весь ясный ум.
Он расстегивает пояс, удерживающий ее платье, поднимается выше, кончиками пальцев проводя по коже. Оглаживает ее тонкую шею и опускается к груди. Сжав руками ткань, прикрывающую ее, Амен распахивает и сбрасывает ее одеяние.
Видит, как она вновь руками прикрывает свою наготу, прячет взгляд. Он отстраняется, спрашивает с печалью:
- Эва.. Почему боишься меня, скажи?
- Не тебя. - от напряжения она встает с кровати. Подняв платье и прикрывшись им, делает несколько шагов назад.
В силу нрава и детства, наполненного всеми проявлениями человеческой мерзости, Эва сторонилась чужой близости, но сейчас тянулась за ней самозабвенно впервые в жизни. Она хотела бы подавить этот страх, хотела бы просто отдаться моменту, и все же что-то внутри нее било тревогу.
Амен хмурится, пытаясь понять причину происходящего с ней. Осознание заставляет его взглянуть на нее по-иному.
- Никто прежде не касался тебя так?
Она мотает головой, стыдливо отворачиваясь. Амен легко касается ее лица, разворачивает к себе, вглядываясь в глаза.
- Почему же мне позволила?
Жар заливает румянцем щеки. Еле слышно Эва отвечает:
- Ничего с собой не могу поделать. Сердце стучит по-другому, когда ты рядом..
Он хватает ее ладонь, порывисто прижимает к своей груди. Произносит низким бархатным голосом:
- Чувствуешь? Вот, что ты со мной делаешь, Эва.. Не знал прежде, что возможно ощущать такое. Словно ты для меня создана, словно до тебя и не жил вовсе.
Отчего-то слезы собрались в глазах, так и норовя скатиться по щекам. Во взгляде ее отражалась надежда и страх, переплетенные в одно целое. Голос дрожал, когда она говорила:
- Разве нужна я тебе?
Амен обнял ее, притягивая к себе ближе, хрипло прошептал, губами касаясь виска:
- Глупая. Неужели не видишь, как полюбилась мне? О тебе все мысли и сны, все мечтания. Все, что имею, к ногам твоим брошу, лишь бы моей стала. Лишь бы всегда была рядом..
- Амен..
- Ты только моя, слышишь?
Она соглашается:
- Только твоя..
Он медленно провел рукой по ее спине, ощущая каждый изгиб, каждую линию ее тела. Эва прогнулась ему навстречу, и это растопило все сомнения. Она разжала пальцы, роняя платье под ноги.
Амен приподнял ее и усадил на стол позади них. Тяжелые золотые браслеты, слетевшие на пол, со звоном покатились по комнате. Его широкие теплые ладони гладили талию, губы спускались от шеи все ниже. Он нетерпеливо целовал ее грудь, вдыхая сладкий аромат пылающей кожи. Ничего в своей жизни Амен не желал так сильно, как эту женщину.
Все происходящее казалось Эве сном. Отголоски сомнений еще тревожили сознание. Допустимо ли чувствовать такое к охотнику, допустимо ли отдавать себя в его руки? Правильно ли хотеть этого?