— Амен.. А что мне делать? — спросила робко.
— Приготовься и жди здесь. Я пришлю за тобой, когда будет нужно.
Он сел на кровать рядом с ней, с теплой улыбкой провел ладонью по плечу.
— Эвтида, лишь об одном прошу — держи свой язык и характер в узде, не вздумай дерзить фараону.
Она нахмурилась:
— Совсем я дурная, по-твоему?
Амен вздохнул, обнимая ее.
— Ты всякое можешь выкинуть. Я стерпел, сам не знаю, почему. Менес не станет. Не перечь ему. Поняла?
Эва кивнула, прижимаясь к нему ближе. Еще на пару минут они продлили безмятежность этого утра, еще пару минут не было никого, кроме них. Он отстранился первым.
— Я должен спешить. Подготовься и не переживай ни о чем.
Поцеловав ее в лоб на прощание, Амен торопливым шагом отправился на встречу с правителем.
***
Войдя в тронный зал, Амен отметил про себя, что фараон стал выглядеть хуже. Последние годы Менес менялся день ото дня. Он становился подозрительным, дерганым. Иногда не спал неделями, боясь кошмаров, что мучили его довольно часто. Он опасался онейромантов и при себе их не держал, при необходимости призывал главного жреца из Гизы. Оттого Амен и удивился, когда фараон приказал доставить повинившегося шезму ко дворцу, чтобы принять на службу. Но увидев имя Реммао, не стал задавать вопросов, в тот же день отправился в Гермополь, не дав и дня передышки своим людям. Знай он о причинах, быть может, все бы сделал иначе.
— Я рад тебе! — Менес с улыбкой похлопал эпистата по плечам. — Много тревожных вестей я получил от тебя, да и не только. Хочу узнать все подробности, отчетов мне недостаточно.
— Разумеется. Как прошло твое странствие, все ли благополучно?
Взгляд Менеса изменился, стал тяжелым и при том будто хмельным.
— Если позволят боги, будет благополучно теперь. — он оглядел зал. — Где новая жрица? Ее ты казнить не успел, я надеюсь?
Амен обернулся, подавая знак одному из своих охотников, и тот сразу поднялся на ноги, быстрым шагом вышел из зала.
— Скоро будет здесь.
— Она в твоем доме, я слышал. Но не пойму, почему? — спросил, сощурив взгляд.
— Нужно было ее сберечь, покуда дворец не будет вычищен от крыс.
Фараон одобрительно улыбнулся.
— Хорошее решение. Что скажешь, замешан ли еще кто в измене?
— Нет. Лишь наложницу использовали. Остальные люди тебе верны.
— Что ж.. — он махнул рукой, отдавая приказ меджаям: — Приведите ее сюда. Не будем тянуть с решением.
Через пару минут в зал привели девушку, что сейчас мало походила на царскую наложницу. Ее волосы растрепанные и грязные, несколько прядей прилипли к лицу. Изорванный подол платья в разводах и редких бурых каплях. Ее губа разбита, кожа на запястьях под тугими веревками стерлась, по краям обнажая воспаленную плоть. Тем не менее, Менес сразу узнал ее — частенько видел на коленях у эпистата во время дворцовых празднеств.
Девушку толкнули на пол, не позволяя подойти слишком близко, и велели говорить, прежде назвав свое имя.
Она слабым голосом лепетала, не поднимая головы:
— Я Нану, царь.
— Я тебя помню. Потому и понять не могу, как решилась ты замыслить убийство?
Слезы из ее глаз падали на пол, и Нану рассматривала с удивлением эти ничтожно малые капли — думала, что выплакала все за последние дни. Она выдохнула, пытаясь собраться:
— Все не так.. Я.. перестала быть интересна господину. Поговаривали, что он пленен одной девушкой, потому на других и не смотрит больше. Я печалилась, а Эше сказала, что может помочь мне. Она принесла склянку с каким-то отваром, велела вылить в кувшин с вином и на празднике подать эпистату. Обещала, он наутро забудет свою привязанность. Я не хотела зла, лишь боролась за его сердце..
Амен поморщился, услышав ее слова. То ли от того, что по глупости девушка вырыла себе яму, то ли от того, что отчетливо понимал — никаким зельем ее не стереть из памяти.
Голос Менеса звучал подобно грому:
— Ты участвовала в заговоре против Верховного эпистата, а значит — против меня. Заговор против царской власти — это заговор против богов. Знаешь, какое наказание тебе полагается?
Нану подняла последний в жизни взгляд на Амена и отвела его сразу, не найдя в нем жалости к ней — только холод и презрение плескались в светлых глазах. Она лишь злилась, что он отверг ее, она лишь хотела снова быть к нему ближе..
— Бросить ее в Нил.
Приказ фараона междаи исполняли немедля.