Как только девушку увели, они спокойно продолжили разговор.
— Так о чем она говорила? Неужто ты вправду влюблен?
Амен улыбнулся, взгляд его потеплел.
— Хотел поговорить, когда момент представится, но раз так вышло.. Освободи меня на год от службы. Все дела передам доверенному человеку, он со всем справится. В случае нужды или опасности прибуду по первому зову. Я столько лет воевал и сражался, но теперь хочу хоть недолго пожить спокойной семейной жизнью.
Фараон восторженно хохотнул, говорил искренне:
— Я вправду слышу это, или все — проделки Сета? Полагал уж, что поля Иалу увижу прежде твоей свадьбы!
Их беседу прервал один из приближенных.
— Жрица прибыла по твоему приказу, повелитель.
— Веди. — повернувшись к Амену, Менес добавил негромко: — Позже договорим. Но знай, я одобряю и сегодня же вознесу молитву за этот союз!
Слуги открыли перед Эвой высокие двери, и она осторожно шагнула внутрь зала, который не посещала прежде. Она окинула помещение беглым взглядом. Солнечный свет лился с узорчатого потолка, обрамляя высокие колонны с высеченными на них символами божественной власти. Пышные свежесрезанные цветы в золотых вазах, драгоценные камни, украшающие изголовья резных кресел, длинные ковры, сотканные невероятно умелыми руками. Даже придворные, наряженные богато и вычурно — под стать интерьеру. Из всех присутствующих, большинство людей были ей незнакомы. Она узнала лишь Тизиана и нескольких охотников рядом с ним.
На ступенях, ведущих к золоченому и расписанному разноцветной финифтью трону, стоял Верховный эпистат и сам Менес Второй. Как и полагается, Эва опустила взгляд, приближаясь к ним.
Она поняла вдруг, что вовсе не запомнила, как выглядит фараон. Перед ее глазами был лишь Амен — широкоплечий и статный, всем видом демонстрирующий свое высокое положение. И только прямой взгляд его будто гладил плечи, убеждая, что бояться ей нечего.
Амен смотрел на нее, не скрывая удовлетворения на лице от того, как она хороша. Мягкие кудри ее длинных волос, сияющая смуглая кожа, упругая грудь, едва прикрываемая тонкой тканью платья из голубого персидского шелка, что купил он вчера, спешно возвращаясь домой, к ней. Сам фараон очарованно взирал на его женщину.
Менес благословил их единение, и Амену оставалось узнать, захочет ли Эвтида провести с ним жизнь, согласится ли стать его женой. От этой мысли вспотели ладони. Когда в последний раз он так волновался?
У подножия лестницы Эва остановилась, опустившись наземь, ожидала дозволения говорить.
— Встань. — послышался повелительный голос. — Приветствую тебя в своем дворце, Эвтида.
— Я благодарна. — ответила, не поднимая головы.
— Наслышан о тебе. Знай, что я разделяю твою скорбь по брату и прошу богов о милости для его души. В знак моей доброй воли, жалую тебе покои рядом с моими. В них уже ждут дары за проявленную тобою верность.
Эва молчала, нервно перебирая пальцы.
— Что скажешь? Или так понравилось в доме эпистата, хочешь там остаться?
Она произнесла без каких-либо эмоций:
— Я предпочту дворец, конечно же.
Услышав ее ответ, Амен изменился в лице.
— Вот и славно. Всем разойтись. — обратившись к слуге, фараон приказал: — Проводи госпожу в новые покои. Я навещу ее, когда закончу с делами.
Сев на носилки, он жестом приказал советникам следовать за ним. Эпистат был в их числе. Прежде чем покинуть зал, он бросил взгляд на удаляющуюся фигуру Эвтиды, будто надеялся, что сейчас она в присущем ей безрассудстве окликнет фараона и скажет, что передумала, что хочет остаться с ним. Но она ровным шагом двигалась к двери, ни разу не обернувшись.
Если прежние покои казались Эве роскошными, то от новых у нее вовсе пропал дар речи. Как же тогда живет сам фараон, на чистом золоте спит?
У нее здесь было несколько комнат, и по размеру они ничуть не уступали покоям эпистата. Только обстановка у него куда проще, изящнее. Здесь же от блеска рябит в глазах, благовония слишком явно чувствуются, и все здесь.. не то. Прямо в приемной стоят ларцы с дарами. Один из них открыт, доверху наполненный драгоценностями, но Эва на него даже не смотрит.
Ей так хочется вернуться в их его спальню, хочется заснуть на его груди, знать, чувствовать, что он рядом. Неужели все так для них кончится?
Фараон вошел к ней без стука, когда опустились сумерки. Взгляд, без стеснения блуждающий по ее телу, заставил поежиться. Не обращая внимания на ее реакцию, Менес заговорил, словно обращаясь не к ней: