— Эва так счастлива, должно быть! Я побегу ее поздравить!
Он мягко ухватил руку дочери, заставляя ее остановиться и смотреть на него.
— Причем здесь Эва?
— Это я познакомила их, прямо в нашем саду, и они сразу влюбились, точно тебе говорю! Я такое вижу! — выпалила принцесса.
Лицо фараона сделалось каменным.
— Отправляйся спать. Время уже позднее.
Выйдя за дверь, он стремительным шагом направился в покои, что выделил новой жрице. Они оказались пусты. Глаза его заволакивало угольно-черным туманом.
***
Амен проснулся среди ночи, разглядывая Эву, спящую рядом с ним без одежды. В нем сразу вспыхнуло желание взять ее снова, и он положил руку на ее бедро, требовательно сжимая. Сквозь сон она придвинулась ближе, закинув ногу на его торс, и сладко засопела. Кажется, слишком устала, жалко было ее тревожить. Он пытался отогнать одолевшее его возбуждение, но сделать это, ощущая тепло ее нежной кожи, ее аромат мяты и диких ягод, оказалось невыполнимым. Он так и промучился до самого рассвета, не сомкнув глаз.
Проснувшись, Эва первым делом нашла его губы.
— Я соскучилась.
Ей захотелось продолжить вчерашнюю ночь, стоило один взгляд бросить на его рельефный торс, и чуть ниже.. Очевидно, он хочет того же. Амен протянул руку, чтобы коснуться ее лица, и мысли обрушились на Эву потоком холодной воды. Символы фараонской власти на его пальцах напомнили о том, где ей следует быть сейчас.
— Мне нужно возвращаться во дворец? — спросила, отводя взгляд.
Амен приподнялся, прижимая ее к себе.
— Я хотел бы жизнь свою посвятить тебе, звать тебя своей перед всеми, растить наших детей. Хочешь ли ты того же?
Она неразборчиво отвечала сквозь подступающие слезы:
— Хочу.. Только этого и хочу, Амен..
Услышав ее слова, он вдруг заметил, что ему будто дышать стало легче. Эва набросилась на него с торопливыми поцелуями, не давая до конца осознать произошедшее, и он тихо смеялся ей в губы от постигшего их беспредельного счастья.
Она отстранилась, словно опомнившись:
— А фараон? Он пугает меня.. Менес говорил странные вещи, про пророчество, про то, что я ему предназначена. Что, если он не позволит нам вместе быть? Может, мы сбежим?
Амен обнял ее за плечи, останавливая поток эмоций. Сказал мягко, глядя в растерянные глаза, успокаивая ее, и себя заодно:
— Ты моя. И тебя я не отдам никому, чего бы это не стоило. Я не бежал никогда в своей жизни, и сейчас не стану. Поговорю с ним, попытаюсь воззвать к разуму, что, быть может, еще сохранился. — он поднялся и подошел к столику, на котором располагались их украшения. — Тизиан прибудет днем, принесет тебе кое-что и сопроводит к нужному месту, когда будешь готова. Доверишься мне?
Эва подошла к нему сзади, касаясь грудью широкой спины, принялась помогать ему застегивать широкие наручи на запястьях.
— Кому мне верить, если не тебе?
Он с трепетной нежностью поцеловал ее в губы, заправляя за ухо падающий на янтарные глаза локон, дал обещание:
— В следующий раз как хозяйка войдешь в мой дом. Дождись только.
***
Ступив на лестницу, ведущую во дворец, Амен заметил, что наверху его уже ждут. Меджаи поприветствовали его поклоном и сообщили, что фараон требует его к себе. Ухмыльнувшись, Амен направился в тронный зал.
Двери открылись, и он шагнул внутрь, широко расправив плечи. Менес Второй восседал перед ним на троне за полупрозрачным занавесом, держа в руках плеть и скипетр. Сейчас, впервые за много лет, перед ним не добрый друг, но фараон. Пытаясь вспомнить, когда делал это в последний раз, Верховный эпистат опустился у широких ступеней.
Гневный голос пронесся над его головой:
— Решил забрать то, что принадлежит мне?
— Я беру лишь то, что мое. Как и всегда. — ответил, выпрямившись во весь рост.
Фараон испепелил бы его взглядом на этом самом месте, если бы боги наделили его такой силой. Эше твердила ему, и не раз — эпистат взлетел слишком высоко, мнит себя богоравным. Но он был слеп и глух — и вот итог.
— Служить онейромантом Эвитда больше не станет, как и заниматься темной магией. — твердо произнес Амен. — Главный жрец из Гизы уже прибыл, некроманты из Абидоса и Таниса будут здесь к утру. Жреческая обитель пустовать не будет.
Все же Амен не зря занимал свое место. Он все просчитал заранее, был готов к любому исходу. Еще до казни, когда Эвтида в сонном забытьи лежала в его спальне, он понял, как сильно хочет, чтобы она осталась с ним навсегда. Без промедления он разослал доверенных людей, чтобы те, не привлекая внимания, доставили ко двору новых черномагов.