Даже если она не захочет быть с ним, он не даст ей стать заложницей при дворе. В его силах подарить ей свободу выбирать, какой будет ее жизнь. Оттого таким ошеломляюще сладким оказалось осознание, что она сама выбирает его.
— Этому не бывать!
Робкими шажками к трону приблизился Верховный жрец храма в Мемфисе.
— Владыка! Прошу, опомнись! — произнес чуть громче шепота. — Ты сам благословил этот союз во время вечерней молитвы. Нарушить слово сейчас, в преддверии праздника Птаха — значит навлечь гнев богов на весь город!
Услышав эти слова, советники переговаривались, испуганно ожидая царского решения.
Менес нервно скрипел зубами, закипая изнутри. Его обставили, провели! Он должен был говорить с Аменом один на один, но слишком боялся его силы и нрава — не раз видел, каков тот в гневе. Придворные должны были стать гарантом, что эпистат не поднимет оружия или будет убит, если решит это сделать. Но вместо этого, они заставляют фараона отдать в его руки то, чего он так жаждет.
Неровным от удушающей ярости голосом Менес заявил:
— Я освобождаю тебя от должности. До захода солнца покинь столицу.
— Да будет так.
Амен снял с пояса клинок, пожалованный ему когда-то за верную службу, и сложил на ступени, ведущие к трону.
— Знай, что служба тебе была честью. — сказал, поклонившись напоследок, и твердым шагом покинул дворец.
Он оставлял позади всю свою жизнь, все, чего он достиг за тридцать один год, и не чувствовал сожаления, зная, что обретает гораздо больше.
***
Тизиан прибыл в дом эпистата в самый разгар полуденного пекла. Эва сама подала ему прохладной воды с лимоном, не дожидаясь слуг.
Осушив чашу, он спросил с ухмылкой:
— Не отравлена?
— Узнаешь скоро. — ответила, сложив руки на груди.
— Ладно тебе, не ворчи. Держи вот. — он протянул ей сверток. — Иди, соверши омовение, приготовься как следует. Времени достаточно. Выйдем, когда не будет так припекать. А я вздремну пока тут.
Эва не спрашивала, куда он хочет ее отвести. Амен говорил довериться ему, и она доверяла.
Поднявшись в спальню, она разложила на кровати то, что принес ей охотник. Широкие браслеты и кольца из золота, серьги с лавандовым аметистом, пояс с подвесками из такого же камня. Но главное — платье цвета жемчуга, с воздушными рукавами из ткани тонкой, точно утренний туман. Эва не могла оторвать взгляда. Что он задумал такое? Неужели.. Да быть не может.
Стук сердца сбивал дыхание, и она гнала непозволительные мысли из головы, не разрешала себе мечтать о большем, чем просто быть с ним рядом. И все же что-то словно пело внутри. Эва спешно омыла тело и облачилась в новое платье. Сколько Амен принес их ей, и все же это — особенное. Надев украшения, не могла налюбоваться своим отражением в медном зеркале. Вот бы он скорее ее увидел..
Эва нашла Тизиана, дремавшего на кушетке в павильоне позади дома. Он не обрадовался внезапному пробуждению, но вид Эвтиды смягчил его.
— Ничего себе! Хороша ты, Эва. С характером беда, конечно.. Благо, не мне разбираться.
Она намеревалась двинуть его в бок побольнее, но Тизиан проворно увернулся.
— Доиграешься ты, с колесницы скину. — сказал в шутку. — Полезай. Ждет уж наверняка.
Эва разглядывала дорогу. Казалось, они удаляются от города.
— Куда мы едем?
— К южной стене.
Она не была там прежде, но знала — за южной стеной расположен храм бога Птаха. Наверняка они решили от фараона ее укрыть — твердила наперекор собственным мыслям.
Когда они прибыли к храму, заметили Амена, вальяжно сидящего в тени под опахалом, что было по размеру больше мальчонки, изо всех сил размахивающего им. Эпистат не стал выходить на солнце, ожидая, когда они подойдут к нему сами. Алчущим, восторженным взглядом он наблюдал за тем, как Эва, едва не до слез прекрасная, приближается к нему в своем свадебном наряде.
Тизиан остановился чуть поодаль, позволяя им говорить наедине.
Амен усадил ее к себе на колени, нетерпеливо целовал, нежно прикасаясь к открытому бедру. Найдя в себе силы наконец отстраниться, он сказал, глядя на нее серьезно и прямо:
— Я хотел бы многое сделать иначе, хотел бы дать тебе больше.. Фараон велел мне покинуть столицу. У меня есть поместье в Саисе. Оно скромнее, чем мой дом здесь, и жизнь будет скромнее, но в целом — скопил я достаточно, нужды терпеть не придется.
— Ты правда хочешь, чтобы я ехала с тобой?