Ему хотелось поскорее взять на руки их дитя, хотелось, чтобы дом их наполнился звонким смехом и топотом маленьких ножек — единственное, чего в нем не хватало. Но с Эвой переживаниями он не делился, боясь огорчить. В конце концов, даже если не суждено им иметь ребенка, главное — они есть друг у друга. А дальше уж как боги позволят.
Он не знал, что Эва переживает о том же, что плачет порой, пока он на службе, мучается размышлениями и пустыми страхами — что, если с ней что-то не так? Не знал, что боится поделиться с ним, боится, что откажется от нее, оставит ради другой.
Его нежные поцелуи забрали тягостные мысли, вернули улыбку и светящийся счастьем взгляд. Они провели в постели остаток вечера. Долго разговаривали обо всем, тонули в объятиях. Эва любила вот так просто касаться его груди, слушать стук сердца. Это всегда расслабляло ее, дарило внутреннее тепло и успокоение. Она проговорила вдруг:
— Мне с тобой так легко, будто могу взлететь птицей. Без тебя же камнем полечу вниз..
Амен прижал ее к своему телу, прикрыл глаза, вдыхая любимый мятно-ягодный аромат от ее мягких волос. От щемящего в груди чувства едва ли мог найти слова, чтобы выразить все, что она для него значит.
— Не придется без меня. Обещаю. Всегда рядом буду, с тобой мое сердце навеки.
Эва заснула, убаюканная его ласковым шепотом. Скоро невесомая дымка сна обратилась угольно-черной золой, оседающей под ногами. Владыка загробного мира безмолвно взирал на нее своими светящимися глазами. Он простер руки над лежащей перед ним Эвой, неспешно и бережно заматывал в лен ее лишенное дыхания тело.
Она пробудилась совершенно разбитой, будто не спала вовсе. Шелковое покрывало неприятно липло к коже, пропитанное потом, волосы спутались. Перед глазами все еще стоял образ Анубиса, протягивающего к ней свою руку с острыми золотыми когтями.
Амен ушел раньше, чем она проснулась, и ей не с кем было поделиться переживаниями. Предчувствие беды переполняло, раскалывая голову, тяжелым делая тело. Кое-как заставив себя подняться, Эва первым делом направилась в баню — ей необходимо было смыть с себя остатки кошмара. Внешне ей удалось привести себя в порядок, но внутри все клокотало и переворачивалось. Не в силах утерпеть до вечера, она решила немедля отправиться к Амену.
Едва ступив за дверь, Эва застыла. На пороге их дома стоял рослый рыжеволосый мужчина, богато одетый, явно воин. Опустив глаза, она заметила символы фараонской власти на его пальцах. Охотник!
— Доброго дня, госпожа. Я прибыл к твоему мужу. Сутех мое имя.
Она поприветствовала его и пригласила в дом, а сердце заходилось бешено. Эва гнала дурные мысли из головы, но поганый сон не давал покоя.
Амен, будто почувствовав неладное, явился скоро. Завидев его у ворот, она бросилась навстречу.
— Моя нежная, так соскучилась? — спросил с теплой улыбкой, обнимая жену, но помрачнел тут же, увидев ее глаза. — Что стряслось?
— Там человек прибыл, Сутехом назвался. К тебе.
Амен напрягся, услышав имя.
— Идем в дом.
Сутех встретил его, раскинув руки, обнял, точно старого друга. За трапезой рассказывал о службе, о жизни при дворце, передавал столичные слухи. То и дело украдкой на Эвтиду поглядывал, оценивая.
— Дался вам этот Саис! В столице жизнь, а тут — так, скука. Негоже такую красоту в глуши прятать. — сказал, кивнув на Эву. — Жене будет чем заняться, пока ты делаешь то, что лучше всего умеешь. Предстоит война, много славных сражений! Неужто в стороне хочешь остаться?
Амен наполнил вином чашу, ответил спокойно и твердо:
— Я уже сказал — ни войны, ни охота меня более не интересуют. Теперь ты эпистат, это твоя забота.
— Моя.. — он вздохнул, продолжил с кислой улыбкой: — Я умею многое, ты знаешь, сам ведь меня учил. Но научиться не всему можно. Никто людьми не управляет так, как ты. Не зря тебя боги отметили. — он задумчиво покрутил чашу в руках. — Давай так — посоветуйтесь, обсудите все, а завтра ответ дашь. Вся столица на тебя надеется, обдумай это хотя бы.
Амен задержал взгляд на его лице. Если фараон так хочет его возвращения, отчего послал именно Сутеха, а не Тизиана, не кого-то из приближенных охотников, имена которых Менесу прекрасно известны? Нужно бы спровадить его побыстрее, но без грубости.
— Окончательный ответ дам утром. А пока — располагайся, будь гостем в моем доме.
Сутех немного понизил голос, будто смущенный присутствием Эвы:
— Я тут дом любви проезжал, такую прелестницу увидал на балконе, теперь из головы выкинуть не могу. На твое лицо я, откровенно говоря, за годы знакомства уже насмотрелся, а вот ее хотел бы увидеть снова. Там заночую, уж прости.