Она устало повернулась к окну — осталось немного. Служанка сказала, за ней должны явиться до захода солнца.
Дождись только.
Но ей нечего больше ждать, и спасения не найти. Все, кто был ей дорог, мертвы. Имя — ее бремя, проклятие. Дарующая жизнь, но смерть несущая.
Она трепетно коснулась ладонями живота. Интересно, Амен обрадовался бы? Простил бы за то, что она собирается совершить?
— Мы бы тебя очень любили. — прошептала, роняя слезы.
Эва вышла на балкон, любуясь алеющим горизонтом. Она прикрыла глаза, вспоминая, как Амену нравилось стоять в мягком мареве заката. Он выглядел умиротворенным, наслаждаясь последними лучами. Эва часто стояла с ним рядом, обнявшись, разделяя эту безмятежность и тепло, что росло в них и множилось с каждым касанием.
Но свой последний закат она встречает без него.
Подойдя к самому краю, она взглянула вниз, на стойки с оружием дворцовых меджаев прямо под балконом. Ухватившись за каменный выступ, босыми ногами встала на парапет. Так спокойно..
Тизиан и его люди стремительно приближались к дворцу фараона. Они отомстили за своего командира, оттого не скрывали ликования на лицах. Осталось только вызволить Эвтиду из дворца, вернуть ей поместье. Она будет жить там, не зная нужды, как и положено жене Верховного эпистата. Она..
Завидев силуэт в развевающейся белой накидке на самом верху, Тизиан оторопел.
— Исфет.. ЭВА, НЕТ!!
Но она уже шагнула вниз.
Множество раз Эва слышала, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Потому сейчас она надеялась увидеть вновь первый его взгляд, первую улыбку, первый поцелуй и тысячи следующих за ним, их первую ночь у пруда, следы его пальцев на своей коже, каплю пота, стекающую по его шее, нетерпение на его лице, бесконечную нежность в любимых глазах.
Но она не видела ничего. Лишь ветер в волосах шептал будто его голосом: «Любовь моя. Теперь мы всегда будем вместе.»
Десятки копий пронзили хрупкое тело, окрашивая мир в красный цвет ее кровью. Мгновенная боль, и все было кончено.
***
Когда Эва открыла глаза, вокруг было темно и как-то.. странно. Постепенно мир вокруг обретал очертания: мягкие, волнообразные. Зеленовато-золотистый свет проникал будто из ниоткуда, оживляя пространство, словно наделяя его дыханием. Шаги, тихие и звучащие всюду, отражались от стен. В своем человеческом обличии Анубис шел ей навстречу. Величественная, неспешная поступь сопровождалась тонким переливчатым звоном золота, покрывающего его одежды и длинные волосы.
Его взгляд выражал одновременно скорбь и радость, голос был пронизан тихой печалью и внушал некое смирением перед неизбежным:
— Готова идти?
Эва знала, куда, но все же спросила:
— Ты отведешь меня на суд?
— Ты ведь понимаешь, что тебе его не пройти. — это не было вопросом.
— Да, но разве не положено так?
Анубис по-доброму усмехнулся:
— А я разве не бог?
Он взял руку Эвы и вложил в ее ладонь другую, совсем маленькую. Она опустила глаза и увидела перед собой девочку с волнистыми белыми волосами и глазами цвета чистого весеннего неба. Ей не нужно было слов, чтобы понять — она ее, она его.
— Обычно безвинные души обретают покой сразу, но.. она сама пожелала остаться с вами.
— С нами?? — сжимая руку дочери, Эва смотрела на бога с робкой надеждой, не смея поверить, что все это может быть правдой.
С безмятежной улыбкой Анубис распахнул перед ними высокие двери.
— Ступай.
Яркий свет ослепил, но лишь на мгновение. Когда привыкли глаза, перед ними открылось бескрайнее зеленое поле и река, переливающаяся мягкими закатными красками. Амен сидел возле воды спиной к ним, обхватив колени. Эва не сомневалась, что это он — эти широкие плечи она узнала бы в любом из миров. Точно ли она умерла? Сердце колотится, словно живое.
Амен слышал шаги позади и не смел обернуться, не смел надеяться, что это она. Мягкая шелестящая поступь и.. что-то еще. Когда Эва коснулась его плеча, он схватил ее и нетерпеливо притянул к себе на колени.
— Ты здесь.. — шептал он, не веря, снова и снова целуя ее сияющее от слез лицо. — Я ждал тебя так сильно, и все же надеялся, что ты придешь позже..
Эва дотронулась до его щеки, улыбаясь доверчиво:
— Я спешила к тебе. — поцеловав любимые губы, она шепнула на ухо: — Я пришла не одна.
Девочка с волнистыми белыми волосами прыгнула на них, звонко смеясь.
Мечта Верховного эпистата, такая простая и незатейливая, наконец сбылась. Он обрел то, чего так желало его сердце. Цена, что пришлось заплатить им за счастье, оказалась высокой, но так ли это важно, если теперь счастье их вечно?