Павловского решили использовать иначе. Поскольку он не особенно рвался на штатную работу, прежний шеф гестапо в Сувалках Вальдемар Махолл приказал на средства гестапо открыть для него приличный ресторан. Помещение подобрали на многолюдной улице 3 Мая. Открытие ресторана преследовало двойную цель. Во-первых, здесь всегда можно было хорошо выпить и повеселиться, а во-вторых, Павловский, как доверенное лицо, должен был служить посредником в контактах с агентами. В здание гестапо шпики, как правило, не заходили, поскольку это грозило разоблачением и партизанской пулей. В ресторане же Павловского услужливый хозяин всегда знал, как и кого известить. Таких «точек» в Сувалках было в своё время открыто несколько.
Франц остановился перед рестораном Павловского. Увидев, что знакомых на улице нет, толкнул дверь и вошёл. Павловский выглянул из-за газеты. Поздоровались как старые знакомые.
— Туда… — Павловский указал рукой на боковую дверь ресторана. Агент кивнул головой.
Комнатка за ресторанным залом была небольшой. Столик, два стула, тяжёлые шторы на окне, вторая дверь выходила во двор. На столике стоял телефон. Павловский поднял трубку.
Спустя несколько секунд он улыбнулся и невольно встал по стойке «смирно».
— Господин Вильде, есть в продаже свежая рыба. Придержать?… Хорошо, спрошу… Слушайте, — обратился он к Францу, — господин Вильде спрашивает, есть ли что-нибудь срочное. Если нет, то беседа с вами состоится только после полудня.
Агент заколебался. А может, шеф обругает его за такую чепуху. Может, это не стоящее?
Покачав головой, Франц ответил, что дело может подождать несколько часов.
Павловский повторил слова агента и положил трубку на рычаг.
— Господин Вильде сможет с вами поговорить только в пять часов вечера. Можете идти в город.
Это агента не устраивало. Насупившись, он вышел из ресторана Павловского и потащился в сторону улицы Костюшко. Было только девять часов утра.
Бесцельно шатаясь по улицам, он глазел на кричащие витрины немецких магазинов. Плёлся дальше, не зная, как убить время.
Витрина с галантерейными товарами так его увлекла, что он на какой-то момент замедлил шаг и, сам того не заметив, толкнул проходящего жандарма. Привело его в чувство восклицание: «Проклятый поляк!» Удар в грудь свалил его с ног. Жандарм ещё раз дал ему пинка так, что шпик очутился на другой стороне улицы, робко озираясь по сторонам. Немец погрозил ему кулаком и пошёл дальше.
Франц пощупал лицо и сплюнул в ладонь. Во рту было полно крови. Горели щека и оцарапанная о камни рука. Он поднял кнут, отряхнул шапку и пошёл уже не по тротуару, а по краю дороги. Около пяти, зайдя в ресторан Павловского, он скользнул в комнатку, объяснив хозяину, что его сбил велосипедист.
Дверь со двора тихо открылась, и вошёл одетый в светлый костюм Вашкевич. Агент покорно встал у стены. На столе лежали завёрнутые в тряпку десяток яиц и кусок масла.
— Что с тобой, Франц? — спросил Вашкевич на чистом польском языке, указывая на опухшую щёку агента.
— А это, господин комендант, ерунда: велосипедист зацепил, я упал, но ничего, всё пройдет…
Гестаповец сел к столу.
— Ну, что имеешь?
Швырнул на стол блокнот и взял ручку.
— Сегодня ночью, — начал агент, — я был в Дембове. Там около полуночи к одному крестьянину пришли пятнадцать бандитов, — соврал он. — Сидели они у него примерно три часа, хозяин вышел с ними, и они направились…
— Медленнее. Медленнее и подробнее, — сказал гестаповец.
— И… и… пошли в сторону деревни Линувки. Когда хозяин возвратился, я не знаю, так как больше не наблюдал.
Гестаповец бросал короткие вопросы. Сколько лет крестьянину? Что он делал до войны? С кем дружит? Как выглядели бандиты? Агент выдумывал ответы.
— Это всё?
— Нет… Видел и другое, не знаю, заинтересует ли вас, господин комендант…
— Говори, дурак, коротко и быстро.
Здесь последовал рассказ агента о самолётах, стрельбе, каком-то хвосте дыма за одним из аэропланов и об этих «зонтах», которые в действительности называются иначе.
Гестаповец, не слишком восторженно реагировавший на предыдущее донесение — таких он ежедневно получал от шпиков множество, — теперь слушал с возрастающим интересом. Он попросил повторить весь рассказ. Когда агент сообщил ему, что этих «зонтов» было десять, Вашкевич сорвался с места и схватил его за лацканы сюртука: