Генрик с Андреем начали допрос майора Ханфнера. Тот отвечал охотно, частично повторив то, что уже известно было от полковника, но некоторые вещи представляли несомненный интерес. Большинство планов и чертежей, найденных у пленных, было выполнено самим майором, поэтому «язык» имел особую ценность. Со знанием дела он объяснял, что представляют собой те или иные документы, расшифровывал условные обозначения отдельных частей, укреплений, минных полей, расположения резервов, артиллерии. Важным известием было то, что по шоссе очень часто проезжают и высшие чины, в том числе сам генерал Госбах. На основании услышанного от майора Генрику удалось также нанести на свою карту целые звенья системы обороны в районе Голдапа.
Одним словом, немцы рассказали обо всём, что интересовало разведчиков. В других сведениях не было необходимости, да и трое допрашивавших так устали, что не было сил задавать новые вопросы. Воздушный разведчик, как ястреб, подстерегающий свою жертву, время от времени пролетал совсем низко над верхушками деревьев. Хотя ни выстрелов, пи других признаков облавы по-прежнему не было слышно, опасность надвигалась с каждым часом всё ближе и ближе.
20
Неподалёку от деревни Червонный Двор, на поляне среди деревьев, стояли несколько легковых автомашин, два автофургона и огромный грузовик-радиостанция, кузов которого был превращён в своеобразный зал заседаний. В нём находились Шиммель, начальник гижицкого гестапо, начальник службы радиоразведки и ещё несколько офицеров. На привинченном ко дну кузова столе лежали штабные карты п специальный план борецких лесов. Офицер, сидящий в наушниках за пультом радиостанции, время от времени оборачивался к собравшимся и сокрушённо разводил руками. Каждые полчаса в эфире раздавались сигналы оперативных групп, находящихся в пуще и вокруг неё. Они сообщали о результатах поиска. Собственно, никаких результатов до сих пор не было. Густая сеть подслушивающей аппаратуры также не перехватила ни одного сигнала, который мог бы принадлежать чужой радиостанции.
Шиммель не отрывал взгляда от карты, а точнее сказать, от обозначенных на ней лесных массивов. Где-то там скрывались вражеские разведчики. Где-то там, возможно, в эти минуты шёл допрос захваченных штабистов, расшифровывались планы и документы с грифом «секретно». Но где именно? Где? На всякий случай после короткого совещания Шиммель решил бросить одну оперативную группу па прочёсывание узкой полосы леса, протянувшейся вдоль речушки Лазьно до озера Ласьмяды. Другой группе поручался осмотр леса около Бане Мазурске, а третьей — у деревни Грабово. Он рассчитывал на то, что разведчики, пытаясь ввести его в заблуждение, временно укрылись в этих небольших лесах. В течение нескольких часов эти лесные квадраты были тщательно прочесаны. Собаки нигде не обнаружили никаких следов. Шиммель даже думать боялся о предстоящем рапорте в Кенигсберг. Ранние декабрьские сумерки не позволяли продолжить осмотр леса. Поэтому во все концы полетели приказы оперативным группам установить посты на всех лесных просеках, дорогах и перекрестках. Некоторые из находящихся в штабной машине офицеров стали даже склоняться к мысли, что партизан и пленных уже забрал неприятельский самолёт. Домыслы эти быстро развеял Шиммель, который соединился по радио со штабом противовоздушной обороны Восточной Пруссии, где ему сообщили, что в течение последней ночи ни одного вражеского самолёта не было обнаружено над Борецкой пущей. Оставалась ещё слабая надежда на то, что ночью заговорит молчавшая до сих пор рация разведчиков. Но и эта надежда не оправдалась. Ночь не принесла изменений: подслушивание по-прежнему не давало результатов. Шиммель с тяжёлым сердцем поехал в Гижицко, чтобы оттуда передать донесение в Кенигсберг, и вернулся перед рассветом совершенно подавленный и удручённый.
В течение всей недели день и ночь без перерыва продолжались в борецких лесах поиски дерзких разведчиков, но те как в воду канули. Ни многочисленные прочёсывания лесных массивов, ни тщательно налаженное прослушивание эфира не принесли ничего. Перед лицом этого факта руководство операции пришло к выводу, что дальнейшие поиски бессмысленны, поскольку неприятельской группе, по-видимому, удалось каким-то образом перейти линию фронта. Большинство отрядов, принимавших участие в акции, вернулось обратно в Гижицко. В лесу остались лишь две патрульные группы, контролировавшие дороги и время от времени проверявшие отдельные лесные массивы.