Первыми в окоп скатились Тамара, Наташа и Ян. Остальные ещё были на ничейной земле. Им помогала пурга, которую даже свет ракет пробивал с трудом. Последними были Генрик, Андрей и Сергей. Сначала рванулся Андрей. Серия выстрелов прошла рядом. Затем сорвался с места Генрик. В ту же секунду он почувствовал в ноге как бы укус осы и тепло крови, стекающей в ботинок. Он мягко опустился в снег. Рядом очутился Сергей, подполз Андрей, подхватили его под руки. Какой-то упорный фашистский пулемётчик строчил без конца длинными очередями то справа, то слева. Заметив, что волокут раненого, из окопов бросились на помощь несколько солдат. Андрей и Сергей скатились с Генриком на дно окопа.
Стрельба не утихала. Но они уже были в безопасности…
У Тони было сквозное ранение в правый бок, у Генрика прострелено бедро. Появилось несколько советских офицеров. Вокруг разведчиков собиралось всё больше солдат, недоверчиво смотревших на немецкие мундиры. Затем их провели в штабную землянку.
23
Крытый грузовик со специально обшитым кузовом, отчего там было тепло и уютно, немилосердно трясло на выбоинах полевой дороги. Генрик лежал рядом с Тони на дне кузова, где были набросаны одеяла и бараньи тулупы. Остальные разместились на лавках или, укутанные тулупами, примостились рядом с ранеными. Несмотря на страшную усталость и убаюкивающее тепло, никто даже не вздремнул. Все, перебивая друг друга, обсуждали события минувшей ночи. Капитан из разведотдела, который уже несколько дней находился на передовой в ожидании группы, поминутно открывал оконце из кабины в кузов и справлялся о состоянии раненых, о том, всем ли тепло, не хочет ли кто спать. Тони, тайком морщась от боли и тихонько охая при толчках, громко шутил, что умрёт, не доехав ещё до Каунаса, если капитан не смажет его изнутри хорошенькой порцией спирта.
Проехали Мариамполь. До Каунаса оставалось меньше сорока километров. Мимо проносились длинные колонны грузовиков, направлявшиеся в сторону фронта. Разведчики всё ещё были одеты так, как при переходе линии фронта. Им хотелось показаться в таком виде в штабе, а заодно и сохранить на память одежду, которая столько дней служила им камуфляжем. Чтобы убить время, Тамара с Наташей весело обсуждали план вечеринки, которую они устроят по случаю счастливого возвращения. Тони умолял их подождать до его выздоровления, когда ему можно будет и выпить по-настоящему, и потанцевать, в противном же случае он умрёт от огорчения. Тамара, по обыкновению, подтрунивала над ним, уверяя, что его подстрелил тот самый немец, которого он уложил прикладом. Как видно, немец очухался раньше положенного — вот и подарил ему пулю па память.
Все сочувствовали Генрику, поскольку это было уже третье его ранение в сорок четвёртом году. А Генрик, хотя нога у пего была как в огне, отшучивался, говоря, что это лишь должок, который он обязательно должен оплатить. Мысленно он уже подбирал слова для рапорта, который через каких-нибудь полчаса отдаст руководству разведотдела. Думая об этом, он чувствовал, как безудержная радость переполняет его сердце, особенно после того, как встречавший их капитан рассказал ему о нетерпении, с каким в штабе ждут их возвращения. И было от чего радоваться: все вернулись живыми, задание по мере сил выполнили, с собой имели немаловажные документы и сведения. Всё это настраивало Генрика на радостный лад. Тамара и Наташа, прижавшись друг к другу, с разрешения командира затянули популярную на фронте песню, остальные подхватили. Машина промчалась по улицам
Каунаса, свернула в один из переулков и наконец въехала во двор знакомого дома.
Шесть недель тому назад другой грузовик отвозил их отсюда на аэродром. Теперь они возвратились. Один за другим выпрыгивали из кузова. Тони вынесли на носилках, помогли сойти Генрику, который, опираясь на суковатые палки, заменявшие костыли, счастливыми глазами искал вокруг знакомые лица. К нему направлялся заместитель начальника отдела с несколькими офицерами. Генрик поднёс руку к козырьку немецкой фуражки:
— Товарищ полковник…
Он не успел докончить. Полковник стремительно обнял его и, повторяя: «Генрик, Генрик…» — целовал, сжимая всё крепче и крепче. Затем он попал в объятия других встречавших. То же происходило с Андреем, Сергеем, Тамарой и остальными разведчиками. Все что— то одновременно говорили, о чём-то расспрашивали, целовали друг друга, как будто не виделись много-много лет. А ведь их разлука продолжалась всего только полтора месяца! Но из вражеского тыла возвращается далеко не каждый…