Развернувшиеся перед ними пейзажи чрезвычайно привлекали Верещагина и всякий раз на остановках он вытаскивал свой блокнот, карандаши и делал быстрые наброски.
На скалах они видели застывших в неподвижности снежных баранов, изредка вдалеке мелькали лисьи хвосты, а однажды Ганцзалин не удержался и выстрелил в белохвостого оленя. Эхо от выстрела загремело на многие мили кругом, подраненный олень, хромая, исчез из виду.
Нестор Васильевич немедленно устроил выволочку Ганцзалину.
– Какого дьявола, – говорил он, не сдерживая досады, – какого дьявола начал ты палить по беззащитным животным?
Ганцзалин защищался, говоря, что это охота, а на охоте всегда стреляют, хотя, как только что выяснилось, не всегда попадают. Но господин объяснений его не принял и продолжал бранить помощника. На его взгляд, стрельба по животным может быть оправдана только двумя обстоятельствами – угрозой жизни, если, например, на тебя нападает лев или стая волков, – и перспективой голодной смерти.
Но хуже всего, по мнению Загорского, было то, что в горах эхо от выстрела разносится на много верст и может привлечь как людей, так и хищников.
К несчастью, опасения коллежского советника подтвердились очень скоро.
Перед самым заходом солнца путники наконец отыскали просторную пещеру и забрались туда вместе со своими малорослыми скакунами. Однако вскоре они заметили, что пони их дрожат и порываются сорваться с привязи.
– Что с ними? – спросил Ганцзалин.
– Видимо, чуют хищника, – невесело отвечал Нестор Васильевич.
– А много здесь хищников? – осведомился Верещагин.
– Хватает.
Как бы в подтверждение слов коллежского советника из темноты донесся протяжный тоскливый вой. Пони заржали и стали испуганно топтаться на месте, Загорскому стоило большого труда их успокоить.
– Костер, – велел он, повернувшись к помощнику, – разводи костер!
Китаец немедленно наломал с деревьев сучьев и попытался развести костер прямо при входе в пещеру. Однако ветки были свежие, влажные и загораться не спешили. Вой между тем понемногу приближался, наводя ужас и тоску не только на животных, но и на людей. С наступлением ночи сгустился тяжелый влажный туман, и даже луна теперь не рассеивала тьмы.
– Похоже, нас ждет долгая ночь, – сквозь зубы процедил Загорский и повернулся к Верещагину, сидевшему в пещере. – Василий Васильевич, могу я попросить вас взять ружье и подежурить у входа в пещеру?
Художник молча кивнул, поднял ружье и вышел из пещеры к Загорскому и Ганцзалину. В кромешной тьме, которая покрыла горы с наступлением вечера, не было видно вообще ничего. Впрочем, так показалось бы обычному человеку. Однако Нестор Васильевич с его орлиным зрением разглядел чуть ниже по склону злые желтые огоньки. Он молча кивнул Верещагину, указывая, куда целиться, сам же вместе с Ганцзалином с удвоенной силой начал разводить костер.
Художник взял ружье на изготовку и направил его в ту сторону, откуда доносился вой.
– Не выстрелить ли для острастки? – спросил он негромко.
Загорский покачал головой.
– Нет, – сказал он, – стреляйте, только если будет непосредственная опасность. В прошлый раз выстрелы привлекли хищников, в этот раз может явиться кто-нибудь похуже.
И снова взялся за ветки.
Верещагину, который зорко вглядывался в темноту, показалось, что желтых огней в темноте стало больше. Проморгавшись, он понял, что теперь они занимают большее пространство, чем пять минут назад.
– Кажется, нас обходят по периметру…
– Даже дикие звери совершенствуются и усваивают новые методы ведения войны, – невесело пошутил коллежский советник.
В конце концов совместными усилиями Загорскому и Ганцзалину удалось разжечь костер. Идущий от него яркий желтый свет, подрагивая, потянулся в темноту, расширяя безопасное для человека пространство.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Ганцзалин, – так-то лучше. Добро пожаловать в гости, господа волки.
Загорский, однако, заявил, что костер – это лишь полдела. Костер может напугать волков или пуму, но он едва ли отпугнет медведя, не говоря уже о людях.
– Вы думаете, тут, в горах, есть какие-то люди? – спросил Верещагин, который растирал ладони, озябшие на холодном ветру.
– Безусловно, – кивнул Загорский. – Горы – то место, где всегда скрываются люди, имеющие разногласия с законом. Попросту говоря, всякого рода разбойники и бандиты. Боюсь, выстрел Ганцзалина могли привлечь их внимание. Мы, конечно, ушли довольно далеко, но если нас нашли волки, нас могут отыскать и люди. Тем более, мы разожгли костер, который в ночи видно издалека. Мы со всех сторон окружены хищниками, и костер – единственная преграда между нами и ими, так что потушить его мы не можем. Значит, придется устраивать ночные дежурства, чтобы возможный враг не застиг нас врасплох.