Тут коллежский советник прервался и с интересом обозрел пространство мастерской, в том числе и завершенные уже картины, стоявшие на мольбертах.
– Все-таки Верещагин – по-настоящему талантливый художник, – сказал он, – вы не находите? Жаль, что тут темновато, иначе вы бы наверняка оценили его дарование.
– Мне плевать на вашего Верещагина и на его дарование, – сквозь зубы процедил американец. – Вы ответите за то, что насильно удерживаете американского дипломата!
Загорский улыбнулся. Пока он слушал угрозы господина дипломата, ему припомнилась модная песенка: «Ах, оставьте, ах, оставьте! Все слова, слова, слова…» Впрочем, недооценивать значения слов не следует, кое на кого они производят неизгладимое впечатление. Особенно, если речь идет о поэзии таких мастеров, как Пушкин или Эдгар По. Однако мистер Моррис далеко не Эдгар По и уж подавно не Пушкин, его словесные экзерсисы тут совершенно недейственны.
– Итак, вернемся к нашим баранам, – продолжил коллежский советник. – Понимая, что в России есть человек, который попытается выкрасть чертежи, мы с Ганцзалином рассчитали время так, чтобы прибыть в богоспасаемое наше отечество чуть раньше, чем сюда доплывет американская бандероль. Верещагин написал жене письмо, в котором в двух словах объяснил всю историю и попросил ее оказать нам максимальное содействие в решении нашей задачи.
– Это было непросто, – внезапно сказал Ганцзалин, который на всякий случай стоял за спиной американца и зорко следил за каждым его движением.
Господин согласился с помощником – это было непросто, потому что требовалось скрыть их присутствие в доме не только от посторонних, но и от домочадцев. Впрочем, они не рассчитывали на долгое тут пребывание: от силы на двое-трое суток. Так оно и вышло.
– Вы спросите, почему я ждал вашего появления вместо того, чтобы просто переправить чертежи в Министерство иностранных дел? Отвечу: во-первых, мне хотелось знать, кто заказал похищение чертежей, во-вторых, мне было интересно, кто попытается их выкрасть.
Кандидатов на место заказчика было несколько. Первым номером шла секретная служба США, действующая в интересах американского государства. Второе место занимали головорезы Робинсон и Ван Хален, охотившиеся за чертежами еще в Америке. И, наконец – неизвестный пока тайный агент, внедрившийся в русский дипломатический корпус в Америке. Хуже всего и опаснее был бы третий вариант. В этом случае агента непременно следовало вывести на чистую воду.
Первый вариант отпал довольно скоро. Секретная служба могла узнать о чертежах только от Робинсона и ван Халена, которых она арестовала за попытку убийства Мэри Остин. Однако из Америки Загорскому сообщили, что Робинсон и ван Хален ничего не рассказали об изобретении Тимоти государственным агентам. Вероятно, бандиты все-таки надеялись, что рано или поздно у них получится добраться до него самим.
Вторыми возможными организаторами похищения могли бы стать Робинсон и ван Хален. Однако они, как уже говорилось, сидят в американской тюрьме в ожидании суда, а оттуда довольно сложно организовывать какие бы то ни было дела за океаном.
Наиболее вероятным кандидатом Загорскому казался внедренный в русское консульство американский шпион. Он уже даже начал присматриваться к совершенно конкретному человеку. Однако в результате проведенного им небольшого расследования выяснилось, что был еще и четвертый вариант. Кто же был этот четвертый, с которым мистер Моррис вступил в сговор?
– Мне надоело слушать ваши идиотские измышления, – грубо отвечал мистер Моррис. – Я американский гражданин, я дипломат, и я требую отпустить меня или немедленно вызвать сюда консула.
– Дойдем и до консула, – отвечал Загорский, – всему свое время. Вычислить вашего сообщника, точнее сказать, сообщников, оказалось не так трудно. Об изобретении инженера Тимоти знал крайне узкий круг лиц, и я почти всех сейчас перечислил. Неназванными остались только двое: Мэри Остин и Оливер Картер.
Тут удивился даже Ганцзалин.
– Шутите? – спросил он. – Шутка ложь, да в ней намек, шпионам всяческим урок. Зачем Мэри было красть чертежи, которые она только что сама продала России?
Загорский хмыкнул. Об этом они говорили еще в Америке. Чертежи попали ей в руки слишком поздно, она не успела сделать с них копию. А ведь изобретение мистера Тимоти вполне можно было бы продать во второй раз – Америке, Франции, Германии, да хоть той же Японии, у которой с нами давно назрел серьезный конфликт. Вероятно, довольно скоро страна Восходящего солнца вступит в войну с Россией, и сверхбыстрая субмарина тут будет очень к месту. Таким образом, продав чертежи кому-то еще, американские голубки могли бы получить двойную, а то и тройную выгоду.