м войти в штиль, не растеряв то, теплое и дороге, что нас связывало все эти года. К субботе я готовилась, не столько как хозяйка в ожидании гостей, сколько морально. Мне казалось, что все мои эмоции, выводились красными буквами на лбу и любой, кто на меня посмотрит, все поймет. К четырем часам меня почти трясло, все валилось из рук и когда очередной раз упала на пол вилка, я оперевшись руками о столешницу сделала пару глубоких вдохов, понимая, что не справляюсь совсем. Улучив момент, когда Костя выйдет из дома во двор, я вытащила из сумочки, купленные накануне успокоительные и выпила сразу две таблетки, но ни спустя час, ни спустя два, состояние не улучшилась и я снова потянулась к пачке. Еще две таблетки. Максимальная суточная доза вкинута, но стоило увидеть в окно, как возле дома тормозит знакомый серый Лексус, сердце затрепыхалось как у испуганной канарейки. Первой в дом вошла Ира с девочками, и я вышла в коридор. – Марусь, постой спокойно, – Ира помогала расстегнуть ветровку Даше, а Маруся пританцовывала от нетерпения на месте, – ты сейчас тете Жени весь пол затопчешь. – Не страшно. Давай, я помогу, – я присела перед девочкой, улыбаясь ей и помогая расстегнуть яркую и по девчачьи милую курточку. Испытывая при этом чувство нестерпимой вины перед ней, перед этой ничего еще не понимающей крохой, мир которой сосредоточен лишь на маме и папе, за свои мысли, за свои чувства, и кто я такая, чтобы иметь право не то что бы вторгаться в ее мир, а даже мысленно посягать на это. – Спасибо, – улыбнулась мне Ира, – эта егоза сегодня уже всех измотала своей гипперактивностью. Девочки, увидав Мишку на лестнице, бросились к нему и они все вместе скрылись в детской, а мы прошли на кухню. – Все сиденье Егору в машине испачкала, всю дорогу ногами пинала. У меня иногда на нее терпения никакого не хватает. – Энергии много, вот она и ищет выход, – улыбнулась автоматически, поддерживая разговор. – Ой, забыла совсем, – Ира подскочила на месте и бросилась в коридор, вернувшись оттуда с пакетом в руках, – я же овощи подготовила для мангала, и рыбу в фольге уже фаршированная и замаринованная, только на решетку положить. И вино для нас девочек, – я улыбнулась ее энтузиазму. – Костя уже замариновал мясо, я отварила картошку, сделала соус, с утра испекла пирог с яблоками и пирожные есть для детей. Еще салат и овощи порежу. Может еще нарезку сделать сырную? – Жень, мы к вам в баню приехали и шашлыков пожарить, отдохнуть, а не объедаться. Ну, я еще признаюсь просто проветрить голову, от домашней обстановки. – Осенняя депрессия? – Нет, просто как-то все навалилось, то Дашка с простудой, то Маруся в детском саду чудит, воспитатели каждый день жалуются, то она хлеб в компот девочке накрошила за обедом, то с мальчиком подралась. Да и Егор ходит весь хмурый. На заводе проблемы, да? – я нервно сглотнула на этом вопросе. – Небольшие сложности с получением субсидий, и аудит на носу, – произнесла, отвернувшись, усердно споласкивая овощи под краном. – Я краем уха что-то про новую линейку кормов слышала, что все никак запустить не могут. – И это тоже. – Теперь понятно, почему он весь взвинченный. Курить много стал, – в этот момент раздался, какой-то шум наверху и плач кого-то из девочек. – Оу, случилась, какая-то авария, – Ира поспешила наверх, а в дом в эту секунду вошли мужчины. – Жень, подай, пожалуйста, пачку зеленого чая, – попросил Костя. – Может тут заварить? – Нет, я уже чайник поставил в предбаннике. Егор, возьми мясо сразу, решетка и шампура на улице, – Костя прихватив пачку, вышел во двор проверить разожженный мангал, а я не оборачиваясь, поставила на стол тарелку с замаринованным мясом и принялась нарезать овощи, пытаясь унять гулко бьющееся сердце и возникшую нервозность от близости Романова, почти моментально попадая себе ножом по пальцу. Тут же выступившая кровь тонкой ленивой струйкой побежала вниз по ладони. А Егор, приблизившись, сомкнул свои пальцы на моем запястье и, включив воду, направил мою руку под холодную струю воды, разглядывая повреждение. Прикосновение прошило, вгрызаясь в сосуды, взрывая их словно разрядами тока. – Неглубокий порез. – Перекись наверху, вон в том ящичке с голубым цветком, – произнесла сдавлено, я убирала контейнер с лекарствами повыше, чтобы Мишка ненароком не залез в них. Я попыталась убрать руку, но он не отпустил, кровь снова выступила и Егор абсолютно ошеломляюще для меня, сомкнул губы вокруг моего поврежденного пальца, собирая капли крови, одновременно снимая со шкафа контейнер. Ударило изнутри, скручивая внутренности узлом до перекрытого воздуха в легких, складываясь в моем сознании, осознанной тяжестью, указывая на какую-то неотвратимость, неизбежность. Перекись, пластырь и в кухню входит Ира с Марусей на руках. – О, у вас тут тоже травмы, – произносит, видя, как ее муж заклеивает порез на моем пальце. – А у вас что? – Егор поспешил к жене и дочери, беря Марусю на руки, нежно целуя ее и рассматривая немного покрасневшую коленку, – ну, тут не страшно, давай, слезки вытрем, – он ласково прошелся тыльной стороной ладони по мокрым щекам дочери, – у тети Жени вон кровь ручьем бежала, она не плачет, а ты чего. – Упала, – всхлипывая, произнесла Маруся, прижимаясь к отцу. – Только коленку ударила или еще что? – Коленками с кровати, – ответила Ира за дочь, молчаливо прижимающуюся к Егору, – бесились всей компанией. Жень, они там такой хаос устроили. – Не страшно, – ответила, не поворачиваясь, снова принимаясь за овощи и стараясь дышать, сделать хоть один нормальный вдох, глубокий, отрезвляющий. Страшнее был хаос, творившийся сейчас в душе воющий, болезненный, разносящий нутро, а в комнате убраться несложно пятнадцать минут и все. С душой сложней… Егор понес Марусю наверх к детям, а Ира вызвалась мне помогать. – Давай, я порежу. У тебя кровит еще, пусть затянется. Овощи на тарелку нарезкой, да? – Да. Просто выложи с зеленью, – говорить было сложно все еще колотило, – я на секунду отойду ладно? У меня машинка достирала и.... – я искала причину, чтобы остаться один на один с собой, хоть на пару минут. – Да, конечно, без проблем, – скрывшись за дверью ванной, прислонилась лбом к дверному полотну. Что же ты творишь Егор, что же творишь.... Да и сама идиотка. Тормози Жень, тормози. Я вытащила из кармана блистер с успокоительными и положила в рот еще две таблетки, запив водой из-под крана. Пока я разгружала стиральную машинку и развешивала на сушилку белье, мне удалось немного успокоиться. А когда вернулась на кухню, стол уже был накрыт, Костя открывал вино, а Егор помогал детям, раскладывая еду им на тарелки. Красивая картинка идеальная, только почему так тошно от всего этого. Дети быстро поклевав, выпрыгнули из-за стола. – Даша, Маруся, Миша, а руки помыть, – крикнула им вдогонку Романова. – Мы в ванной помоем, – донесся голос сына. Вечер спокойный, атмосфера теплая и дружеская, благодаря щебетанию Иры и Костиным байкам. Я же выдыхала лишь когда мужчины отправлялись в баню попариться, кусок в горло не лез, я гоняла вилкой по тарелке салат, делая вид, что ем, и цедила один единственный бокал вина весь вечер. Романов как назло сел напротив и не встречаться с ним взглядом стало почти невыполнимой задачей, повышая до критической отметки мою нервозность. Незаметно выпито еще две таблетки, как мне казалось абсолютно бесполезные. Ира рассказывала о девочках, родителях, что Дашка уже пойдет в школу и прочих бытовых и жизненных мелочах, я слушала, поддакивала, а в мыслях было совершенно иное. Стойкое ощущение, что я тварь, что я пусть только мысленно, на уровне собственных чувств врываюсь в ее идеальный мир, выстроенный и скорее всего выстраданный. Меня начало отпускать только когда машина Романова отъехала от наших ворот, я начала мыть посуду и меня покачнуло, напряжение спадало, а выпитое успокоительное видимо начало действовать, то что меня повело в сторону заметил Баталов, тут же подхватив меня за локоть. – Жень, что с тобой? – Устала просто, – я провела ладонью по лицу. – Да не просто. Болит что-то? – он обеспокоенно всматривался в мое лицо. – Нет, просто спала плохо эту неделю, бессонница. Вот видимо уже не вывожу. – Иди в кровать. – Посуда… – Я помою и со стола уберу. – А Мишка? – совсем упустила момент, когда он перестал носиться вместе с девочками. – Его самого срубило после бани. Спит как сурок уже. Иди, ложись, бледная вся, может давление измерить? – Не волнуйся, мне просто надо поспать. Спасибо Кость, – последнее уже тихо, выходя из кухни. Меня выключило, как только голова коснулась подушки, накрыло спасительным, но каким-то болезненным сном без сновидений и чувств.