«теперь будете всю жизнь вот так мучиться. Оба выть от боли и нелюбви будете, каждый по-своему конечно, только суть одна. Счастья не будет, – неожиданно произнесла теща, выйдя во двор, под предлогом вытрясти коврик. – Дети, Нина Александровна, как оказалось это многое определяет, – ответил, сильнее затянувшись сигаретой. – Ладно, Ирка, дурная, а ты неужели не понимаешь, дети вырастают, а время ты вспять не повернешь. Промаешься так полжизни, а потом локти кусать будешь. – Не того жалеете Нина Александровна. Вам дочь от такого поддонка как я защищать надо, – усмехнулся, выпустив дым, но она лишь покачала головой, подойдя ближе. – Я жизнь прожила, я знаю что дальше, ты уже на Иру волком смотришь, а потом срываться начнешь, ты хочешь, чтобы это девочки запомнили? Или как их отец медленно спивается? Так и это может быть. Сам-то чувствуешь, что границы потихоньку стираются? – а потом, поравнявшись со мной, добавила: – не мучай не ее, не себя. Жалко мне вас обоих». – Егор, – Ира, вцепившись в мой локоть, заставляет обернуться. – Я уезжаю, – произношу уже без тени сожаления и сомнений. – К ней? – глаза в глаза и я подвожу черту. – Да, – она словно ежится под моим взглядом и разжимает пальцы, отпуская мою руку. Мне не хочется ее обижать, не хочется видеть ее слезы, но так будет лучше.