Почему Сомертон решил, что она думает о нем так плохо? Конечно, он не всегда поступает как истинный джентльмен, однако не идет ни в какое сравнение с тошнотворным Харди. Напротив, в присутствии Сомертона Виктория испытывала напряжение совсем иного рода, куда более похожее на восторженное возбуждение.
— Я не в состоянии настолько сблизиться с Харди, чтобы выяснить, получил ли он послание. Сегодня утром я обыскал его комнату и ничего не нашел.
— Если ты не желаешь использовать мисс Ситон, то мне остается предложить тебе сыграть с Харди вечером в карты. Попробуй подружиться с ним.
«Мисс Ситон»! Энкрофту известно, как ее зовут. Откуда… если не от Сомертона? Как он мог? Зная, насколько для нее важно сохранить свое имя в секрете? Какая подлость!
Виктория поджала губы, затем отбросила прочь обиду и вновь вся обратилась в слух.
— Мне нужно только заполучить послание, тогда я смогу немедленно уехать отсюда.
Николас хмыкнул:
— А заодно убежать от соблазна.
Сомертон пробурчал что-то невнятное. Виктории не удалось разобрать ни слова.
Что за письмо он ищет? Если ей удастся помочь ему, они смогут тотчас покинуть этот проклятый прием и вернуться в Лондон. Тогда она окажется на безопасном расстоянии от Сомертона до того, как потеряет способность сопротивляться его обаянию. Необходимо срочно придумать, каким образом оказать ему содействие:
Энкрофт предложил использовать ее, чтобы подобраться ближе к Харди. Действительно, если письмо у этого субъекта, она, вероятно, сможет украсть его. Но как узнать, когда именно вожделенное послание будет у Харди?
— Сомертон, пусть мисс Ситон пошарит у него в карманах.
Боже, Энкрофт и об этом знает!
— Нет, я не стану ее использовать. Она здесь только для того, чтобы Фарли утихомирился и не ревновал ко мне свою жену.
— Когда он, наконец, поймет, что Ханна его любит? — спросил Николас.
— Не раньше, чем она прекратит смотреть на меня так, словно желает затащить в постель прямо у него на глазах.
Виктория прислушалась к шагам мужчин. Господи, только бы они не направились в ее сторону! Дверь, негромко скрипнув, отворилась… затворилась… и наступила тишина. Кажется, удалились, причем оба. По крайней мере, Виктория от души на это надеялась. Нетрудно представить себе, в какое бешенство пришел бы Сомертон, если бы обнаружил, что она подслушивала их разговор.
Замерев в неподвижности, она подождала, не раздастся ли какой-нибудь звук, указывающий на присутствие Сомертона. Затем встала, выглянула из-за ширмы и обвела глазами спальню. Никого нет. На цыпочках, подкравшись к дверному проему, она прижалась к стене и, вытянув шею, заглянула в гостиную. Слава Богу, пусто.
Поскольку надобность в разговоре с Ханной отпала, Виктория бросила свою записку в огонь, села рядом с камином и задумалась. Конечно, необходимо узнать побольше о Харди, однако желательно при этом не вызвать ничьих подозрений. Придется проявить изобретательность.
А когда двери распахнулись и, на пороге появился Сомертон, она поняла, что должна поторопиться. При каждом взгляде на него у нее оставалось все меньше сил противиться его привлекательности.
— Что вы здесь делаете? — спросил Энтони, закрыв за собой дверь. — Я полагал, вы у леди Фарли.
Она пожала плечами:
— Мне нужно было подумать и побыть в одиночестве, поэтому я вернулась сюда. Кроме того, пора переодеваться к обеду.
— Сегодня вечером наденьте синее бархатное платье, — сказал он и бросил сюртук на кресло.
— Почему?
Неужели она не знает, как идет ей этот наряд? Или, возможно, просто жеманится.
— Оно сочетается с цветом ваших глаз.
— Сомертон, — начала Виктория и замолчала.
— Да?
— Как вы думаете, мы можем несколько минут поговорить?
Он сел напротив и внимательно посмотрел на нее:
— Все зависит от темы.
— Я сплю в одной постели с человеком, о котором практически ничего не знаю. Мне кажется, будет лучше, если мы познакомимся немного поближе.
— Какое это имеет значение? Ваша задача только притворяться моей любовницей. — Он ответил ей как обычно, но ее предложение заинтересовало его.
Глядя на огонь в камине, она кивнула и пробормотала:
— Конечно.
— Что вы хотите знать? — примирительным тоном спросил Энтони.
— Что-нибудь. Например, живы ли ваши родители. Есть ли у вас братья и сестры…
Очевидно, можно без особого ущерба рассказать ей немного о себе.
— Мой отец жив, и у меня есть сестра. Ей двадцать лет.
— О, — протянула Виктория без всякого выражения. Ей нужны подробности?